Страница 8 из 36
Глава 3
Полина
Когда машина свернула с дороги и поехала по длинной аллее между старыми яблонями, я сначала
даже не поняла, что это уже начался его дом. Ну то есть я, конечно, была готова к тому, что
у богатого оборотня дом будет далеко не скромный, но одно дело представлять, а другое —
увидеть это своими глазами. За деревьями постепенно показалось светлое, большое, и ужасно
красивое здание. Я сидела рядом, смотрела вперед и все время ловила себя на одной и той же
мысли: Полина, ты вообще понимаешь, что делаешь? Ты действительно согласилась? Ты
действительно едешь жить к мужчине, которого знаешь полтора разговора, и у которого дом
выглядит так, будто в нем можно потеряться и не выбраться до старости?
Я покосилась на Артемия и вдруг поняла, что он тоже напряжен. Хотя внешне он выглядел как
всегда — большой, уверенный, руки на руле, взгляд вперед, будто вообще ничего особенного не
происходит, но я уже успела понять, что у него напряжение выражается не в суете и не в
болтовне, а наоборот, в том, что он становится еще спокойнее обычного. И вот это его
подчеркнутое спокойствие сейчас прямо светилось. Я еще раз посмотрела на дом, потом на его
профиль и все-таки не удержалась.
— Вы сейчас выглядите так, будто везете ко двору иностранную делегацию. Причем делегацию
очень капризную, которая в любой момент может передумать, выйти из машины и испортить вам
весь торжественный момент.
Он бросил на меня быстрый взгляд, и уголок рта у него чуть дернулся.
— Я везу домой женщину, которая будет жить со мной. Для меня это серьезнее любой делегации,
Полина. С делегацией проще: они поели, покивали, уехали. А ты, насколько я уже понял, будешь
спорить, вредничать, фыркать и проверять меня на прочность каждый день.
Я хмыкнула, отвернулась к окну и все-таки улыбнулась.
— Вот умеете вы сказать так, что мне одновременно хочется спорить, молчать и почему-то
смеяться. Очень раздражающий талант.
— Лучше молчать, — спокойно предложил он. — Тебе полезно иногда.
— Нет уж. Если я сейчас замолчу, то начну думать, а я и так уже думаю слишком много. Мне до
сих пор кажется, что я слегка сошла с ума. Нормальные женщины не соглашаются переезжать в
такие дома к таким мужчинам после пары разговоров. Нормальные женщины в этот момент уже
сидят дома, пьют чай и жалуются подруге, что все мужики одинаковые.
— Ты не нормальная женщина, — невозмутимо сказал он. — Иначе я бы тебя не выбрал.
— Это звучит то ли как комплимент, то ли как диагноз.
— Выбирай сама.
Машина остановилась перед широкими ступенями, и я снова уставилась на дом. Он был огромный.
Светлый камень, высокая темная крыша, большие окна, широкое крыльцо, аккуратные перила,
тяжелая входная дверь, по обе стороны от которой стояли высокие кадки с зеленью. Слева
тянулась крытая терраса, справа уходила дорожка к саду, и даже отсюда было видно, что за
домом все не просто «посажено для красоты», а ухожено с любовью и привычкой жить в этом
пространстве каждый день. Дом не выглядел пустым или парадным, как бывает у слишком богатых
людей, которые строят не для себя, а для впечатления. Здесь все было большое, добротное,
удобное, и от этого становилось еще страннее, потому что мне вдруг на секунду стала
интересно, каково это — действительно здесь жить.
Артемий вышел первым, обошел машину и открыл мне дверь, как будто это было для него нормой.
Я выбралась наружу, задрала голову и опять почувствовала себя человеком, который случайно
зашел не в ту жизнь.
— Если вы сейчас скажете что-то вроде «привыкай, теперь это твой дом», я развернусь и пойду
обратно к воротам пешком. И неважно, насколько далеко они отсюда, — предупредила я,
поправляя сумку на плече.
Он взял мой чемодан одной рукой, второй легко коснулся моей спины, направляя к ступеням, и
сказал так спокойно, будто уже успел продумать и этот разговор:
— Не скажу. Пока рано. Я вообще не собираюсь кидать тебя в новую жизнь с порога, как в
холодную воду, и ждать, что ты поплывешь со счастливой улыбкой. Мне достаточно того, что ты
вообще сюда приехала.
Я покосилась на него.
— О, то есть вы все-таки планировали это сказать. Просто отложили на потом.
— Конечно, планировал. Я много чего планирую, Полина. Просто не все говорю в первый день,
чтобы ты не сбежала сразу.
Я фыркнула и пошла рядом с ним, невольно замедляя шаг, потому что хотелось все рассмотреть.
По обе стороны от дорожки тянулись клумбы, за домом виднелись яблони. Я не удержалась и тихо
сказала:
— У вас тут как в кино. Даже немного обидно. Я ожидала увидеть что-то строгое и хмурое, а у
вас сад, яблони, дорожки, будто здесь по вечерам надо гулять и говорить о жизни.
— Это плохо?
— Это подозрительно. Нормальные люди так не живут. У нормальных людей у дома максимум
клумба, которую никто не пропалывает, и качели, которые скрипят так, будто жалуются на
судьбу.
— Я не нормальный человек, Полина. Я медведь, — напомнил он уже почти с ленивой
привычностью.
— Об этом вы мне напоминаете подозрительно часто. Как будто боитесь, что я забуду и начну
требовать от вас человеческого поведения.
Он открыл дверь, пропустил меня вперед, и я замерла уже в холле, потому что внутри все
оказалось еще… больше. Высокие потолки, лестница, теплый свет, простор, но без вычурности,
без золотых вензелей и прочей ерунды, которой обычно люди любят доказывать, что у них есть
деньги.
— Ну? — спросил он, ставя чемодан на пол, и в этом коротком вопросе было столько скрытого
напряжения, что я сразу это уловила.
Я медленно повернулась к нему.
— Вы хотите, чтобы я соврала, что это «миленько»? Потому что если да, то я могу. Но
получится ужасно фальшиво.
Он все-таки чуть расслабился и улыбнулся.
— Нет. Я хочу, чтобы ты сказала все как есть. Мне сейчас вообще нужна только правда. Даже
если она будет звучать как «здесь слишком пафосно и мне хочется сбежать».
— Как есть? Как есть, Артемий, у вас холл размером с футбольное поле. И если я сейчас начну
нервно смеяться, это будет не потому, что я неблагодарная или глупая, а потому что мне
немного не по себе. Когда человек видит настолько красивое место, а потом понимает, что ему