Страница 36 из 36
— Это невозможно. Ему всего несколько минут от роду.
— И что? Упрямство у вас в крови и появляется сразу, с рождения.
Артемий посмотрел сначала на ребенка, потом на меня и тихо выдохнул:
— Спасибо, жена.
Я улыбнулась устало, счастливо и совершенно беспомощно.
— Пожалуйста, муж.
Полина
Через пятнадцать лет после свадьбы
Наш дом уже давно перестал быть просто большим домом с яблоневым садом. Он стал местом, в
котором никогда не бывает совсем тихо. Даже если все вроде бы спят. Где-то обязательно
кто-то шепчется, скрипит половицей, пьет воду, спорит с братом, читает под одеялом с
фонариком или идет к нам в спальню с фразой «мам, пап, у меня под кроватью монстр…».
Иногда мне кажется, что у нас не четверо детей, а как минимум двадцать, иначе я не могу
объяснить, откуда в одном доме может быть столько движения, смеха, шума, слез, объятий,
рюкзаков, недоеденных яблок и бесконечных разговоров.
Четверо детей… Старший Егор, Артемий поначалу носил его на руках так торжественно, будто
это не ребенок, а самая высокая государственная наград. Дочь Мария, которая еще в три года
научилась смотреть на отца так, что он расплывался счастливой лужицей и был согласен на все.
Потом близнецы Саша и Коля, после появления которых я окончательно перестала считать, что в
этой жизни можно что-то планировать всерьез. И все это время рядом со мной был один и тот же
мужчина, который, по идее, должен был бы сойти с ума от количества детей, шума и хаоса, но
вместо этого каким-то удивительным образом становился только… надежнее. Теплее. Иногда
смешнее.
Он все еще ворчал. Все еще ревновал. Все еще смотрел на меня так, что у меня даже спустя
пятнадцать лет иногда сбивалось дыхание. Но при этом мог сидеть на полу в детской, заплетая
Маше косу так сосредоточенно, будто от этого зависит судьба человечества, или читать вслух,
меняя голоса всем персонажам, или спать на краю кровати, потому что ночью к нам пришли сразу
двое детей и одна собака, и ему места не осталось вообще.
Иногда я просыпалась раньше всех, спускалась на кухню, ставила чайник и просто сидела в
тишине. И вот в такие минуты особенно ясно чувствовалось, что любовь не стала меньше. Не
превратилась в привычку. Нет. Она просто стала другой. Спокойнее, может быть. Глубже точно.
Надежнее.
В тот день было воскресенье, и, конечно, никакой настоящей тишины у меня не получилось. Я
только успела налить себе чай, как на кухню пришел старший, уже почти взрослый, выше меня на
полголовы и ужасно похожий на Артемия.
— Мам, — сказал он, сонно почесав затылок. — А папа опять уехал на пробежку в шесть утра?
— Не опять, а как всегда, — ответила я. — Иди умойся и не делай вид, что ты не знал. Он
тебя вчера еще звал.
— В шесть утра звать ребенка на пробежку — это вообще законно?
— Ты ему это сам скажешь, — усмехнулась я.
— Нет уж, я жить хочу.
Через десять минут на кухне уже была дочь, за ней один из близнецов, потом второй, потом
Артемий вернулся с улицы и сразу, с порога, не снимая куртки, притянул меня к себе и
поцеловал в висок.
— Доброе утро.
— Ты холодный, — пробормотала я.
— Сейчас согреюсь.
На это Маша очень выразительно закатила глаза.
— Господи, вы вообще можете хоть один день начать не как влюбленные подростки?
Артемий посмотрел на нее совершенно серьезно.
— Неа, и через тридцать лет не сможем.
Я только покачала головой и пошла доставать еще чашки. И вот в такие моменты я особенно
ясно понимала: вот оно. То самое счастье, которое я когда-то даже представить не могла.
Вечером, когда дети наконец разошлись по комнатам, мы с Артемием остались вдвоем в
гостиной. Он сидел на диване, я устроилась рядом, поджав ноги, и смотрела на него. На его
сильные руки и седину, которая начала появляться у висков раньше, чем он готов был это
признать. На то, как он читает что-то в телефоне, хмурится, а потом вдруг, почувствовав мой
взгляд, поворачивается ко мне.
— Что?
— Ничего.
— Это «ничего» у тебя всегда подозрительное.
Я улыбнулась.
— Просто думаю, что ты все еще мне очень нравишься.
Он медленно отложил телефон в сторону.
— Все еще?
— Очень смешно. Я сейчас между прочим нежности тебе говорю.
— Продолжай, — сказал он уже тише. — Мне нравится.
Я подползла ближе, положила голову ему на плечо.
— Мне иногда кажется, что я вообще не заметила, как мы дошли до этого. Как «не трогай меня
без спроса» переросло в четырех детей, общий дом, и привычку писать друг другу даже из
соседней комнаты, что чай готов.
Он усмехнулся.
— Ты все заметила. Просто теперь делаешь вид, что это само случилось.
— А не само?
— Нет. Это я тебя упрямо любил.
Я засмеялась и ткнула его пальцем в бок.
— Какой скромный мужчина.
Он повернулся ко мне, коснулся пальцами моей щеки и вдруг стал очень серьезным.
— Полина.
— М?
— Я бы все равно выбрал тебя. Даже если бы знал, сколько у нас будет детей, сколько
бессонных ночей и что ты так и не перестанешь спорить со мной по каждому поводу.
— А я бы все равно согласилась, — сказала я тихо.
Он ничего не ответил. Просто притянул меня к себе ближе и поцеловал так, будто мы снова
молодые, безумные и у нас все еще впереди.
Эта книга завершена. В серии Пышка и зверь есть еще книги.