Страница 7 из 36
вид, что мне нравятся женщины, похожие на вешалки, если мне они не нравятся.
Она вдруг тихо рассмеялась и покачала головой.
— Вы очень прямолинейный человек.
— Да. Я не умею красиво врать.
Она провела рукой по волосам, вздохнула и сказала:
— Хорошо. Тогда дальше. Мне нужна отдельная спальня. Я не могу переехать к мужчине,
которого вижу первый раз в жизни, и сразу жить с ним как жена. Мне нужно время, чтобы
привыкнуть. Чтобы понять, какой вы, как вы живете.
— Будет отдельная спальня, — сказал я сразу. — И ванная. И все, что тебе нужно.
— И еще, — добавила она, — никакой обязательной близости. Вообще. Пока я сама не захочу. Я
не смогу жить с мужчиной, если буду чувствовать, что я ему что-то должна… отплатить своим
телом.
Медведь внутри недовольно заворчал, но я кивнул.
— Хорошо. Я не буду тебя трогать, если ты сама этого не захочешь.
Она посмотрела на меня внимательно.
— Вы так спокойно соглашаетесь, что мне становится тревожно. Обычно мужчины начинают
торговаться на этом месте.
Я усмехнулся.
— Полина, я не торгуюсь за то, что и так будет моим.
Она сразу нахмурилась.
— Вот. Вот это меня и пугает. Вы все время говорите так, будто уже все решили.
Я наклонился вперед, оперся локтями о колени и сказал тихо:
— Я правда многое уже решил. Но это не значит, что я не дам тебе время. Я не собираюсь тебя
ломать. Мне не нужна сломанная женщина.
Она встала, прошлась по комнате, потом остановилась у окна. Я смотрел на нее и понимал, что
мне все сложнее держать дистанцию. Хотелось подойти, положить руки ей на плечи, уткнуться
носом в ее волосы. От нее пахло чем-то домашним. Запах дома. И медведь внутри просто сходил
с ума от этого запаха.
Я все-таки встал и подошел ближе, остановился за ее спиной, но не прикоснулся.
— Полина, — сказал я тихо, — я оплачу операцию твоей маме. Полностью. Лечение, перелет,
клинику, врачей. Все.
Она резко обернулась.
— Мы так не договаривались.
— Я так договариваюсь.
— Я не могу принять такие деньги просто так, — сказала она, и в голосе у нее уже была не
злость, а растерянность.
— Не просто так, — ответил я. — Ты будешь жить со мной. Будешь рядом со мной. Этого
достаточно.
Она смотрела на меня долго, потом сказала:
— Вы понимаете, что это звучит так, будто вы меня покупаете?
Я провел рукой по лицу, пытаясь не сорваться на резкость.
— Полина, я не покупаю тебя. Я решаю проблему женщины, которая будет жить рядом со мной. Я
могу это сделать. И я это сделаю. Потому что, если я могу облегчить жизнь своей женщине и не
делаю этого — значит, я плохой мужчина.
Она тихо сказала:
— Вы сейчас говорите так, будто я уже ваша.
Я сделал шаг ближе, посмотрел на нее сверху вниз и сказал тихо:
— Ты моя, Полина. Просто ты пока к этому не привыкла.
Она не отстранилась от меня. Только смотрела на меня снизу вверх, и в глазах у нее было
одновременно и возмущение, и страх, и надежда.
— Вы очень самоуверенный человек, — сказала она.
— Да, — ответил я. — Потому что я знаю, что делаю.
Она выдохнула и тихо спросила:
— И что дальше?
Я заставил себя сделать шаг назад, потому что еще немного, и я бы ее все-таки обнял.
— А дальше ты поедешь домой, соберешь вещи и переедешь ко мне.
Она снова красиво нахмурилась.
— Я еще не согласилась.
Я посмотрел на нее и сказал спокойно:
— Согласишься.
Она скрестила руки на груди и прищурилась.
— А если нет?
Я взял со стола букет, вложил ей в руки, чуть сжал ее пальцы вокруг стеблей и сказал тихо:
— Тогда я встречусь с тобой снова. И мы опять будем разговаривать, до тех пор, пока ты не
согласишься.