Страница 26 из 36
звонишь мне. Не думаешь, не стесняешься, не решаешь, что это ерунда. Просто говоришь.
Она опять уткнулась мне в грудь, уже почти без сил.
— Хорошо, — прошептала она. — Хорошо. Спасибо.
— И еще, — добавил я, касаясь губами ее волос. — Ты не одна. Запомни это наконец.
Она не ответила, только крепче обняла меня, и какое-то время мы так и стояли посреди
палаты, пока ее мать дышала тяжело, но ровно, аппаратура тихо пищала, а я понимал только
одно: если бы понадобилось, я бы сейчас весь этот чертов мир поднял на уши, лишь бы Полина
больше так не смотрела.
Домой я вернулся только к вечеру. Усталый, злой, голодный и настолько выжатый, что,
кажется, даже медведь внутри притих. Бабушка ждала меня в гостиной, сидела в кресле у окна,
маленькая, собранная, и, едва увидев меня, сразу поняла — день был плохой.
— Что случилось? — спросила она без предисловий.
Я сел рядом, потер лицо ладонями и коротко рассказал все как есть. Бабушка слушала молча,
не перебивая, и только когда я замолчал, тихо выдохнула:
— Бедная девочка.
Я кивнул, потом вдруг почувствовал, что больше держаться не хочу и не могу. Просто
наклонился вперед, уткнулся лбом ей в плечо и так замер. Плечо у нее было маленькое, сухое,
совсем не то, на которое хочется опираться взрослому мужику, но именно в этот момент оно
оказалось единственным местом, где можно было хоть немного выдохнуть.
Она ничего не сказала. Только погладила меня по голове, как в детстве.
— Тише, Артюшенька, — прошептала она. — Все ты правильно делаешь. Все правильно.
Я сидел так, сгорбившись, и впервые за весь день позволил себе просто посидеть. Без
решений. Без звонков. Без необходимости быть тем, кто знает, что делать дальше.
А потом в кармане завибрировал телефон.