Страница 58 из 67
Фраза эта, несомненно, была адресована Кравчинскому. Мол, не накручивай там у себя в голове, мыслительный процесс – не прерогатива агента Ромео. Кстати, а что с миссией агента Ромео?
– Президент должен быть молод и красив, – Гарри продолжал рыться в Левиных мозгах. – А для этого у него должны быть три вещи: регулярный секс с самыми красивыми женщинами, здоровая еда и спокойный, достаточный по продолжительности сон в королевских апартаментах. Мы не зря сделали из тебя агента Ромео, Лева, этакого жеребца с мощнейшей потенцией и харизмой. Скажу честно, так задумывалось изначально. Мы готовили не обольстителя из контрразведки, а будущего правителя.
– А зачем президенту знание языков?
– Хороший был бы ты президент Беловодья, кабы не знал беловодского языка. И, соответственно, английского. И, конечно же, русского. Я бы советовал тебе изучить еще и китайский. Но это потом, время у тебя будет.
– Знай язык своих врагов! Так говорила мне моя бабушка! – воскликнул Лоутон.
Леву высадили возле гостиницы. Лишь на крыльце отеля Кравчинский почувствовал некое облегчение. Он понимал, что не так уж и плохо быть даже марионеточным президентом, но если бы дело было только в нем одном. Может быть, впервые в жизни сегодня ему стало жалко кого-то еще.
Вот кого не ожидал он увидеть в холле, так это Костю. Зауряд оказался здесь не случайно. Оппонент первым увидел наиболее вероятного претендента и поспешил навстречу, оставив в мятом кресле вчерашнюю газету. Лева вспомнил в связи с этим чешский журнал во время их первой встречи. Константина тоже было жалко, хотя вице-президент жалок лишь до тех пор, пока покровители из-за океана не вздумают произвести рокировку.
Интересно, знает ли Зауряд о своей счастливой участи?
– Ты извини, что врезаюсь в твое личное пространство, – вместо приветствия промолвил Костя. – Надоедаю тебе, на ночь глядя. Но нам нужно поговорить.
– Где? Здесь везде уши. Да и акустика такая, что нас слышно даже на улице.
– Пойдем, я знаю глухое место, – поманил за собой Зауряд и направился к лифтам. Но вызвал не обычный лифт, а технический.
Они поднялись на крышу отеля. Лева увидел довольно широкую вертолетную площадку. На крыше было светло и ветрено, по бетону гонялись друг за другом жухлые просаленные бумажки.
– По предварительным подсчетам я иду вторым, но это не новость, – начал папа Костя, опасно приземлившись на парапет. Достал из кармана сигареты. – Давай закурим, брат. Хотя ты не куришь, я знаю. Но в такой важный для отечества момент лучше закурить. Знаешь, как назовут нашу встречу историки будущего?
– Как? – улыбнулся Кравчинский.
– Внепротокольная встреча, – Зауряд угостил Леву сигаретой, и на этот раз не стал шутить, прикуривая фильтр. – Она так и войдет во все учебники беловодской истории. Когда накануне выборов два кандидата встретились на крыше отеля No Spa и договорились о том, что интересы родины выше шкурных.
– Звучит грандиозно.
– Думаю, твои покровители уже выложили тебе свое видение. В их глазах твоя должность – синекура, а там гарем, лучшие вина из погребов Италии и доллары вместо туалетной бумаги. Потом они подсадят тебя на наркотики. Все это время вице-президента будут держать на голодном пайке, стимулируя его желание занять место своего шефа. Пока в стране будет идти подспудная междоусобица, контейнеры с редкоземельными металлами, этим золотом Беловодья, поплывут морским и сухопутным транспортом к так называемым странам-потребителям, дабы развивать там высокие технологии и ковать индустриальное превосходство. Ты знаешь, что по последним данным, в нашей земле хранится около семи тонн редкоземельных металлов? Еще год назад об этом никто не знал, и запасы оценивались примерно в полтонны. Но господа капиталисты знали. Ведь первыми оттуда прибыли не военные эксперты, а геологи под видом научных консультантов. Как, впрочем, и везде. Они всегда приезжают консультировать, а в итоге после этих консультаций остается только выгребная яма. Но все это ты должен знать лучше меня, ведь ты был упаковщиком нашей гордости – чипсов под маркой «Сделано в Беловодье», пока за окном твоего цеха иностранцы вывозили в обмен на оборудование для чипсов уголь и железо.
– Что ты предлагаешь? – сипло спросил Кравчинский, глубоко затянувшись дымом.
– Я предлагаю действовать сообща. Они будут формировать правительство, а мы – армию движения сопротивления.
– Да, я только что из расположения действующей армии. Я сказал солдатам, что они составят основу моей гвардии, но Шефнер и Лоутон подняли меня на смех, думая, что я шучу. Но я не шутил. Я собираюсь первым делом издать указ о формировании национальной гвардии. Вторым указом я сформирую силы территориальной обороны и перекрою движение всякой тяжелой техники близ месторождений редкоземельных металлов. Я не дам вывезти из страны ни грамма иттрия или лантана.
– А зря кураторы думали, что ты тупой, – неожиданно рассмеялся Зауряд. – Я говорил им, что ты человек с двойным дном и собственным видением. Они мне не верили. Но теперь-то поверят.
Жестом фокусника Костя вытащил из рукава цифровой диктофон.
– Ты чего, Зауряд? – удивился Кравчинский. Боже, как он все-таки еще наивен! Поверил этой гниде!
– А то, что я не собираюсь проигрывать гонку, сопляк. Можешь мысленно попрощаться с Наташей и Леночкой. Пришло мое время оценить их прелести.
Резким движением Лева воткнул сигарету в Костин левый глаз. Оппонент дико заорал и выронил гаджет. Диктофон упал на край парапета. Превозмогая дикую боль, Зауряд кинулся за компроматом, но споткнулся о неровно лежащий кусок рубероида и через мгновение с тоскливым воплем улетел за периметр крыши.