Агент Ромео

Глава 1. Черные усы

Раздача в столовой предприятия «Южстальуголь» обычно не радовала разнообразием. Лева Кравчинский заранее знал, что на первое будет рассольник, на второе рисовая каша, на третье компот. В четверг по традиции должен быть рыбный день, но, видимо, руководство завода полагало, что любая рыба – это деликатес, и меню продолжало удивлять унылой традиционностью.

Мужчина швырнул липкий поднос на раздачу и поймал неприязненный взгляд девушки-кассира. Голова молодой сотрудницы представляла собой выставку вчерашней моды: выбритая левая часть и длинные пряди, свисающие справа. Все это великолепие венчал белый берет. Лева не видел эту девушку раньше.

– Двигайтесь, – промолвила полубритая.

Но Кравчинский не успел толкнуть к цели заляпанный старым жиром поднос. Некий мужчина лет сорока с противными черными усами под носом грациозно прошмыгнул мимо Левы, несмотря на немалый рост и лишний вес, и бросил грязно-синий кусок пластика напротив кассового аппарата.

– Я только пирожок и чай, – весело извинился незнакомец. – Вы же, наверно, будете брать рассольник, рисовую кашу… Хотя, сегодня ведь четверг. Могли бы и рыбным супом нас побаловать, девушка!

– Вопрос не ко мне, – в тон черным усам ответила сотрудница и выбила чек.

У Кравчинского был любимый стол в нелюбимой столовке. У окна, занавешенного испачканным полотнищем тюля, поближе к кофемашинам. Лева шел к своему уголку, не глядя, как бывалый посетитель, но на это раз кайф одиночества был испорчен. За любимым столом у окна сидел тот самый черноусый. Все такой же веселый и приветливый.

Отступать было некуда. Да и глупо. Кравчинский не мизантроп. Нет, конечно, он мизантроп, да еще какой, но об этом посторонним знать не следовало. Особенно этому, с пирожком и чаем.

– А мне тут нравится, – громко отхлебнув, заявил мужик, имея в виду, конечно, не любимый стол Кравчинского. – Народу немного, цены демократичные.

– Да, цены это, да, – пробормотал Лева и опустил поднос. Невыносимо есть в присутствии незнакомых людей, почти так же тяжело, как стоять у писсуара, пока кто-то успешно пользуется соседним.

– А я вас другим представлял, – донеслось вдруг до слуха. Кравчинский едва не поперхнулся. – Гораздо более живым и разговорчивым. Но это может быть для маскировки, тогда правильно. Но вы знаете, молчаливые люди вызывают гораздо больше подозрений, чем беззаботные болтуны.

Лева внимательно рассмотрел лицо с черными усами. Мужика можно было назвать пожилым: тронутые сединой виски, мешки под глазами, оплывшая линия подбородка. О таких говорят: со следами былой красоты. Некогда нравился женщинам. Может и сейчас нравится. Но Леве Кравчинскому нет. Хотелось не вступать в полемику с этим сумасшедшим, а молча отобедать и смыться.

– Вы можете мне полностью доверять. Пришло время проснуться, агент Кравчинский. Ваша миссия определилась с датой начала. Вы можете делать вид, что не понимаете, и это верная тактика. Но ваше пристрастие сидеть в темном углу и в полном одиночестве говорит о том, что вы ждали этого дня.

– Давно вас выпустили? – покончив с первым блюдом, наконец, пришел в себя и даже нашел силы усмехнуться Лева. – Говорят, вас приписали к обычным поликлиникам, и теперь там не скучно в очередях.

– А вам не скучно? Работа упаковщиком готовой продукции за двадцать тысяч деревянных, полное одиночество по жизни, ни жены, ни детей. Конечно, у вас есть хобби. Вы мните себя художником-авангардистом, вырезаете газетные заголовки и клеите артефакты. Но это все сон. Я пришел сюда, чтобы разбудить вас.

– Вы не просто псих, – быстро уминая рисовую кашу и проталкивая ее компотом, мотнул головой Кравчинский. – Вы очень образованный псих. Наверняка кандидат наук. Я вам сочувствую. Но знаете, сейчас я допью вот это и пойду. Хорошо? Не ходите за мной, не донимайте. У меня много работы.

– Это я пойду, – комкая салфетку, ответил незнакомец. – Но скажу напоследок, где меня искать. Каждый вторник я буду приходить на набережную, к статуе рыбака, и с пяти до шести вечера ждать. Сегодня среда, но уже на днях вы заметите знаки. И они убедят вас в том, что в вашем маленьком мире что-то не так. Пора браться за дело. До встречи, Лев.

– Набить бы тебе морду, – негромко произнес Кравчинский вслед уходящему. – Да воспитание не позволяет. Думаешь, я не знаю, кто ты такой. Да я тебя насквозь вижу.

Сто процентов этот тип работал тут раньше. Может в соседнем цехе. Несколько лет назад у Кравчинского были проблемы в коллективе. Всякий раз, когда Лева проходил мимо курилки, он слышал в свой адрес разные нелестные фразы. Курильщики ненавидели его за то, что Лева не курит и бегает трусцой. Ему предлагали выпить после работы для знакомства, настаивали, чтобы «проставился», но мужчина игнорировал эти плебейские призывы. И тогда началась тупая травля. Окурки в спину, плевки, ругательства. Длилось это полгода. Потом пару завсегдатаев курилки выгнали с работы, и ходить мимо стало проще.

Возможно, этот мужик с черными усами – один из тех временных работников, изгнанных за пьянку и лень. Он все это время помнил о Леве. Зашел в столовку тряхнуть стариной и заодно поиздеваться над кем-нибудь. Попался ему Кравчинский. Все эти намеки на странность Левы, на статус белой вороны – все уже привычно и не вызывает ничего, кроме презрения.

Все-таки Кравчинский не удержался и, запихнув поднос с посудой в окошко, приблизился к раздаче. Сотрудница в берете возилась с тарелками на прилавке. Сдвигала их ближе, чтобы поместить еще одно блюдо.

– Этот мужчина, который купил пирожок и чай, он, случайно, не работал здесь раньше?

– Сами бы у него и спросили, – выдавила полубритая и отвернулась.

Идти в цех сразу не хотелось. Лева вышел из столовой, прошел через вестибюль, на миг задержался у двери, чтобы проверить, нет ли поблизости странного собеседника. Никого подозрительного.

На крыльце возле урны подпирал колонну низенький старик. Из породы тех, что умеют говорить с собой. Глянул на Кравчинского, сделал было жест, просящий сигарету, но быстро понял, что тот не поможет. Отвернулся, закутался в воротник.

– Что-то должно случиться, – сказал кому-то. – На тебя одна надежда, на тебя.

Лева чуть было не рассмеялся. Ненормальные ходили стаями. Они кружили повсюду, как назойливые галки, в поисках еды и курева. И, естественно, не могли миновать завод с его недорогой столовой и вечными курильщиками на крыльце проходной.