Страница 67 из 67
– Войди в меня. Не надо нежностей. Люби меня сильно, пожалуйста.
Лева так разволновался, что не смог войти с первого раза. Он глянул вниз. Лале двумя пальцами раздвинула свою красавицу, и Кравчинский с наслаждением оказался там, куда мечтал попасть последние несколько часов. Так, наверно, душа устремляется в рай, подумалось ему. Лале не была девственницей, но ее сокровищница оказалось на редкость узкой и тугой. Умоляя организм не управиться слишком быстро, Лева закинул полные ножки девушки на плечи, так, что Лале едва ли не встала на лопатки. Он двигался сильно и быстро, но девушка лишь глубоко дышала, не издавая ни звука. Это было понятно. У палатки нет стен.
Мощная деревянная кровать скрипела как телега. Этот звук немного ослаб, когда Кравчинский поставил Лале на четвереньки поперек постели, а сам уперся ногами в пол. В такой позе девушка не смогла сдержать слабых стонов.
Он любил ее, наверно, два часа. В щели палатки вкрался приближающийся рассвет, сильнее потянуло прохладой.
– Я хочу жениться на тебе, – признался Лева, когда они легли головами на одну подушку. – Ты такая, никогда не встречал подобных.
– Никому не рассказывай о том, что здесь было, – вдруг, глядя вверх, почти прошептала девушка. – Утром приезжает мой жених, которому я дала слово. Я не люблю его. Но изменять ему в браке не собираюсь. У нас больше ничего не будет, Лео.
– Как это так? – Кравчинский лег на бок и теперь видел близко-близко эти огромные цыганские глаза. Ему хотелось заплакать. В горле пересохло.
– Так, дорогой. Прости меня. Но я видела, как ты желаешь меня. Я не могла отказать себе в том, чего у меня больше никогда не будет. А сейчас я должна уйти.
Встав на то же место у брезентовой стены, Лале надела трусики и платье. Поправила волосы.
– Ты обязательно напиши пьесу. Но я не буду в ней играть. Не хочу сердить отца. Да и свадьба скоро, – произнесла она, не оборачиваясь.
Лева закрыл глаза. Через минуту он поискал бутылку, но та оказалась пуста. Девушка исчезла, будто бы ее и не было. Остался лишь рюкзак с курицей-гриль. Кравчинский смахнул со стола ноутбук и зарыдал.
Пули свистели слева и справа, но Лева бежал, не пригибая головы. Рожь колосилась на уровне плеч, и в тех местах, где земля образовывала что-то вроде небольших впадин, Кравчинского скрывало почти с головой. Он никогда не видел такой высокой ржи. Но чем дальше он бежал, тем реже становились выстрелы.
Наконец, беглец окончательно выдохся и побрел пешком. Так мысли о единственной ночи с Лале стали вновь одолевать его, жечь сердце и мозг. Кравчинский много любил, много желал, но сейчас он отдал бы весь этот мир за то, чтобы ночь с цыганкой повторилась. Если бы небо сейчас предложило ему всего одну неделю жизни в обмен на час Лале, на десяток ее влажных поцелуев, он согласился бы, не раздумывая.
Вдруг Лева явственно услышал звук затвора. А после короткий крик:
– Стаячу! Стаячу! Пуцачу!
Кравчинский понимал, что от него требуют и где он находится. Раздвигая рожь, к нему приблизились двое вооруженных людей. Пограничники, судя по всему.
– Помери дупе! Мрдай гузом!
Да-да, Лева шевелит булками. Как скажете. Главное, что вы не цыгане с берданками, ребята. Те узнали о ночи, проведенной с Лале, и вынесли смертный приговор. Что станет с девушкой, не известно.
Наконец, поле закончилось. В трехстах метрах Кравчинский увидел джип с открытым верхом. Кто в джипе, было пока не ясно.
– Чарли, ели то он?! – крикнул один из конвоиров.
Чарли?
Человек, сидевший за рулем, привстал и помахал рукой. Сомнений не оставалось: это Лоутон. Но что он делает здесь? И зачем он отправился в такую даль искать Кравчинского?
– А я здесь не скучал, пока вы гонялись за Левушкой! – рассмеялся суперагент. – Посмотрите, кого я поймал во ржи!
И тут ноги Кравчинского едва не подкосились. На заднем сиденье джипа разглаживала спутанные пряди Лале.
– Сдается мне, что эти двое как-то связаны, – добавил Лоутон. – Не так ли, барышня?
– Это мой жених, – кивнула на Кравчинского цыганка.
– Охотно верю! Это вполне в стиле агента Ромео! Ну, привет, беглец ты наш.
– Здравствуйте, – неуверенно произнес Лева.
– Спасибо, парни, – Лоутон вручил пограничникам толстый конверт и плюхнулся в сиденье. – Кравчинский, усаживайся. Обними свою красавицу, она замерзла.
Джип буркнул и понесся прочь от пограничной зоны. Чарли принялся рассказывать о том, зачем он искал Кравчинского, но Лева слушал вполуха, потому что Лале, вскарабкавшись к нему на колени, неистово целовала каждый сантиметр его небритого лица.
– Милый, милый, никогда больше не бросай меня, – горячий шепот щекотал барабанные перепонки.
Из всего рассказанного Лоутоном, Лева понял только одно: его двойник ведет себя очень плохо. Мутит что-то с Китаем, ведет переговоры с Японией и Кореей, порывается издать указ о создании ядерной бомбы. В общем, полный псих. Поэтому Хиггинс и Шефнер поручили Лоутону срочно отыскать настоящего Леву.
Кравчинский, нежными движениями разглаживая спутанные пряди возлюбленной, ничего не отвечал. Ему было абсолютно все равно. Зовете груздем – кладите в кузов. Если нужен – платите за работу. Если нет, Лева готов сейчас хоть в «Южстальуголь» вернуться. Он, кажется, нашел то, что было главной целью его миссии – эти огромные цыганские глаза, что пытливо заглядывают в самую душу и читают все, что там написано, не хуже спецагентуры. И какой бы подвох эти глазки не искали внутри Кравчинского, они ничего крамольного не обнаружат. Потому что Лале для него дороже любых бриллиантов и золота, дороже самой жизни.