Агент Ромео

Кравчинский направился к столу с трибункой. В этот момент он осознал, что ничем не лучше вот этих желторотиков, которых выдернули из теплой постели отчего дома и привезли в неизвестность. Леву тоже сейчас принуждают говорить не то, что он хочет. И если он не выполнит навязанную ему миссию, то может не вернуться обратно в город. Шефнер и Лоутон могут казнить его прямо в степи и закопать под обугленным деревцем. В шуме пушечных залпов никто не поймет, что будущего президента, не желающего воевать, пристрелили тупо как собаку.

Все, что ему сейчас хотелось – возлежать в отельном номере с Наташей и Леной одновременно, любить их по очереди во всех углах апартаментов, вкусно есть и сладко пить. Да, если он сейчас скажет этим пацанам, что они должны пасть за свободу, девочек и жратвы будет и впредь немерено. А вот если он признается, что на самом деле желает всего, что угодно, но только не войны, он не увидит вечером Наташу, а завтра Лену.

– Как живете, воины? Я – кандидат в президенты Беловодской республики, – начал Кравчинский. – Расскажите мне, как живете-можете?

– Кормят вовремя! – робко ответил подготовленный солдат в первом ряду.

– Добавку дают, сколько хочешь! – жалобно подтвердил со шпаргалки второй.

– Умереть за родину хотите? – решил помочь Лоутон.

Тишина была ему ответом.

– Они не хотят умирать, – твердым голосом произнес Кравчинский. – Потому что еще толком не начали жить. Им обещаны миллионы, но что такое деньги, если завтра ты останешься лежать в этих полях?

Шефнер и Лоутон недоуменно переглянулись.

– Если вы поддержите меня на выборах, я обещаю вам, что все вы вернетесь домой целыми и невредимыми, – уверенно улыбнулся Лева. – Не спрашивайте меня, как я это сделаю. Я могу сделать это, если у меня будет реальная власть. Данная не дядей из-за океана, а вами.

– Нам еще ни разу не выплатили жалованья! – перебил речь с трибуны краснолицый сержант. – Даже нам, младшему командному составу ничего не дали, а ведь мы контрактники! А этим, может, так вообще ничего не светит! Если завтра погонят в бой, кто гарантирует, что хотя бы семья получит эти деньги за своего убитого сына или брата?!

– Вронский! – попытался одернуть его офицерик. – Все будет выплачено, чего ты смуту разводишь?

– Вронский? – переспросил Лева. – А как тебя зовут, да, тебя, второй сержант?

– Тоже Вронский! Мы братья! Нас тут так и зовут: Вронски бойз!

– А как твоя фамилия, офицер?

– Гранек, – потупил взор командир подразделения.

– Вновь избранному президенту понадобится охрана, – хлопнул по трибуне Лев. – Вы трое, братья Вронские и Гранек, прибудете в мою резиденцию сразу, как только узнаете о моей победе. Я первым же указом создам гвардию, а вы ее возглавите. Всех своих пацанов возьмете с собой. Но сейчас я требую от вас дисциплины! Вопрос с жалованьем я решу!

– Вот это дело! – радостно закричали Вронские. – За своего президента костьми поляжем!

– А если, – осторожно поднял руку Гранек. – Если вдруг победит другой кандидат? Что тогда?

– В этом случае вы должны прибыть в столицу и оцепить отель «No Spa». Я там живу. И никого не пускать! Если я проиграю выборы, мне тем более понадобится охрана! За жалованье не беспокойтесь! Я все решу!

Глядя на радостно подпрыгивающих Вронских, солдаты тоже развеселились. В конце концов, служивые подбежали к трибуне и подхватили Кравчинского на руки.

– Вы наш президент! – кричал, подбрасывая Льва вместе со всеми, Гранек. – Нам не нужно другого! И если вы проиграете, мы все равно приведем вас к власти – силой оружия! У нас есть пушки!

– Да здравствует Беловодская республика! – крикнул Шефнер.

– Ура! Ура! Ура! – подхватили поголовно все, даже Лоутон, до этого с бессмысленным взглядом кусавший ногти.

Солдаты и сержанты долго бежали за джипом и дружно толкали его в гору, а потом махали до тех пор, пока «рэнглер» не скрылся из вида.

Половину обратного пути тряслись молча. Лева не без основания думал, что сейчас его спутники точат на него зубы. Он ведь сказал с трибуны совсем не то, чего от него ждали кураторы. Да еще и наворотил что-то про личную гвардию.

Неожиданно Шефнер рассмеялся и чуть не выпал в зазор между передними сиденьями. Кравчинский растерялся: что смешного? Лоутон, судя по всему, тоже не понял причины веселья шефа, но подобострастно захихикал.

– Ну, ты дал, Левушка! – смеялся Гарри. – Хотел до самого прибытия не обсуждать твое выступление, но не стерпел. Вот ты им лапшички настругал прямо на девственные молодые уши! А эти лопухи-то поразвешивали! Гвардия, твою мать! Ха-ха-ха!

– Его величества, мать твою за ногу! – брызнул слюной Лоутон. – Людовик ты наш четырнадцатый! Кардинал Мазарини!

Эти двое хохотали до самой городской черты. Кравчинский деланно улыбался, но в душе его скребли кошки. Так, значит? Он для них посмешище? Оказывается, то, что он сказал солдатам, всего лишь прикол, анекдот, побасенка?

– Вы так смеетесь, будто не верите в то, что я завтра стану президентом, – сказал Лева, стараясь не звучать обиженно.

– Да что ты, верим, конечно, – подавил смех Шефнер. – Вот только ты должен знать свою роль и свое место, дорогой. Такие вопросы как организация охраны, финансирование ВПК, бюджет страны и прочее – все это будут решать профессионалы, военные и экономисты. Преимущественно советники из-за океана. Тебе не надо об этом беспокоиться. Нам нужен твой голос, чтобы просто озвучивать курс. Как в навигаторе, знаешь: через неделю реформа! Осторожно, резкий подъем налогов!

– Если проще, марионетка! – хохотнул Лоутон.

– Да, пусть это и грубо, но в самую суть. Мы сформируем марионеточное правительство из граждан Беловодья, но премьер-министром будет назначен наш человек. Объявим парламентскую форму правления. Президент, таким образом, будет лишь номинальной фигурой. Однако женщин и денег у него будет предостаточно.

– Тебе повезло, братец, – подмигнул в зеркало заднего вида Чарли. – Мне бы такую судьбу! Знаешь, как мне надоело быть агентом по решению всяческих проблем? Я бы с удовольствием поменялся местами с тобой, Лео!

Кравчинский молча откинулся на спинку сиденья. «Это мы еще посмотрим, господа, – думал он со злостью. – Вы еще меня не знаете».

Будто прочитав мысли Левы, Шефнер, обращаясь к Лоутону, произнес:

– Кстати, центр подбросил дельную мыслишку: вице-президентом будет назначен Константин Зауряд. Как и в любой другой нормальной стране, ему переходят бразды правления в случае недееспособности или смерти первого лица страны.