Агент Ромео

Глава 17. Внепротокольная встреча

Размышляя о том, куда в среду сплавить Наташу, чтобы увидеться с Леной, Кравчинский трясся в «рэнглере» с открытым верхом, по бездорожью, по направлению к западу от центра города. По левую и правую сторону мельтешила однообразная степь, редкие деревца, напрочь лишенные листьев, с будто бы обугленными стволами. Чем дальше удалялись от сити, тем явственней становились слышны артиллерийские залпы.

– Что это такое? Учения?

– Нет, это салют в честь вашего прибытия, – хохотнул, вращая баранку, Лоутон. Молчавший до этого момента Шефнер обернулся с переднего пассажирского сиденья:

– Страшно?

– Да нет, просто я думаю, что же это может быть. У нас ведь нет официально никаких военных действий.

– А это неофициальные, – Лоутон сегодня был явно настроен шутить. – Да не парьтесь, господин без пяти минут президент, сейчас сами все увидите.

Джип подлетел на кочке, затем загудел, преодолевая подъем, и вдруг вылетел на высокое плато, то там, то здесь пестреющее маскировочными сетками, фортификационными сооружениями, брустверами и перебегающими мелкими фигурами людей в хаки.

– Куда? – коротко спросил Чарли.

– Правее, к тому палаточному городку, – указал Шефнер на скопление брезентовых домиков, в окружении которых взвивался к синему небу полупрозрачный сиреневый дым.

– О, полевая кухня, – потер баранку Лоутон. – Обожаю перловку с мясом. Надеюсь, сегодня у них именно перловка с мясом и густой-густой кисель.

Лева невольно вспомнил вчерашний тартар, похожий на холодные человеческие мозги, и бегающую блевать на балкон Наташу. Он тоскливо зажмурился, потому что не знал, что запланировал на среду неугомонный Гарри. Вот кто мог предвидеть вчера эту поездку в стиле милитари?

Завидев приближающийся «рэнглер», в палаточном городке засуетились. Но джип влетел в расположение быстрее, чем дневальный успел доложиться о прибытии высокой делегации.

Шефнер спрыгнул с подножки раньше, чем Лоутон полностью остановил машину, и по инерции добежал до самой полевой кухни. Там уже торчали навытяжку безусые восемнадцатилетние поварята, а из ближайшей палатки поспешал, поправляя ремень и берет, невысокий офицерский чин.

– Господин полковник! – заорал офицер, художественно щелкнув каблуками. – Воинское подразделение готовится к трапезе, взвод предупрежден о встрече с будущим президентом и находится на марше! Через десять минут личный состав будет в расположении! Не желаете ли отобедать, пока есть время?

– Неплохо было бы! – опередил Шефнера Лоутон. – Случайно не перловка с мясом?

– Так точно, господин майор! – местный командир прекрасно знал армейские звания прибывших. – Она самая! Господин президент, прошу прощения за то, что не приветствовал вас первого! Это моя оплошность!

– Ничего страшного, как вас там звать-величать, – пошевелил пальцами в воздухе Кравчинский. – Вот только вы поторопились с президентом, до выборов еще шесть дней.

– Наши воины готовы отдать свои голоса за вас! – все так же радостно прокричал офицер. – Надеюсь, вы сообщите им лично о том, что военные действия в этом году перейдут в активную фазу!

Шефнер жестом напомнил, что прибывшие все-таки не прочь отобедать, и Лоутон первым побежал к деревянным столикам под навесом. Лева наклонился к Гарри и уточнил:

– В активную фазу? Так мы, что, обрадуем этих ребят, что кто-то из них не вернется домой?

– Такова твоя предвыборная программа, дорогой, – развел руки в сторону и выпятил губу Шефнер. – Не мы это придумали, так желает центр.

Кравчинский не стал спорить, так как после двухчасовой тряски в джипе в его желудке не осталось даже крошки от вчерашнего стейка филе-миньон. Они расположились за столом вчетвером, и солдаты подали алюминиевые чашки с кашей, по форме напоминающие маленькие начищенные до блеска каски.

– Вы служили, господин Кравчинский? – вежливо поинтересовался офицерик.

– Да, служил, в инженерных войсках, – коротко ответил Лев. Каша, действительно, была жутко вкусной, Лоутон не ошибся. Наверно, заранее отправил отведать еду свою электронную муху-разведчика.

Офицер хотел расспросить о службе подробно, но Шефнер помотал головой, мол, не надо развивать беседу в этом направлении:

– Думаю, что солдат надо сначала накормить. Разговор на голодный желудок неслучайно называют пустым.

Подали кисель в металлических кружках, и Лева вспомнил, как любил есть его в детстве с белым хлебом. Это было объедение – покрошенный прямо в напиток батон и тягучая розовая масса яблочного киселя.

За спиной раздался ритм шагающих в ногу берцев. И строевая песня на беловодском:

– Братря в рядах, крок за крок! Дуни земя, зни наш скок! Блыск оцели, бубен зние, капитан нас веде в сток!

Кравчинский обернулся. Два десятка тонкошеих мальцов в мешковатых хэбэшках старательно топали, ведомые двумя краснолицыми сержантами. Глаза их были прикованы к полевой кухне. Было ощущение, что пацанов сегодня не кормили.

– Защитники гордой земли беловодской! – приветствовал их стоя Лоутон. Чарли уже справился с перловкой и киселем, и теперь готов был куражиться и орать благим матом беловодский вариант «Капитана Джека». – Братря в рядах, крок за крок! Гордость боевой Европы!

Лева заметил, что физиномия офицера за столом вдруг стал кислой, будто с него вдруг сдуло весь парадный лоск. Наверное, американистый старикашка бесил его, как и Леву – в последнее время.

– Покормить ребят хорошенько! – непонятно в чей адрес распорядился Гарри. – Через двадцать минут ждем вас на скамейках, или где здесь у вас обычно проходит политинформация.

Еда не подняла солдатам настроение. И хотя они быстро расселись по скамейкам за палаточным городком, на их лицах не было заметно ни желания говорить с гостями, ни что-либо слушать. Возможно, мало кто из них понимал, для чего их вообще пригнали сюда, на этот замаскированный неизвестно от кого полигон.

– Коротко, минут десять, Лев, – посоветовал Шефнер. – Скажите парням самую суть. О том, что Беловодье получит долгожданный суверенитет, но для этого придется немного повоевать. И что основа вашей программы – это начало активной фазы боевых действий.