Агент Ромео

Глава 18. Два Льва

Папе Косте не повезло. Упади он днем и на парковку, или хотя бы на козырек крыльца, уже через час гостиницу оцепила бы полиция, прибыли сыщики и газетчики. Леве не дали бы дойти до номера.

Зауряд упал ночью и прямиком в мусорный контейнер. После чего крышка бака плотно захлопнулась. Утром прибыл мусоросборщик, установил новый бак и погрузил на платформу старый. Затем машина беспрепятственно убыла из города и через три часа выгрузила содержимое контейнеров в недавно вырытый на полигоне котлован.

Костя просто пропал. Его искали и до, и после выборов, а потом махнули рукой, решив, что неудачливый кандидат сбежал.

В ту злополучную для Константина ночь Лева решил не ночевать в отеле. Ему мерещились всполохи маячковых проблесков и заунывные звуки сирен. Кравчинский вошел в номер и сообщил Наташе, что они едут в ночной клуб.

Мисс Ромеро была все еще пьяной – догонялась, как она объяснила по дороге. Девушка по-прежнему городила всякую ерунду. Например, услышав о том, что Лев успешно выступил перед солдатами, насупилась и заявила, что ей не нравится уверенный в себе, слишком решительный и важный мужчина. Мол, это ее не возбуждает, и после ночного клуба она, скорее всего, поедет к себе.

После же того как Кравчинский живописал издевки над ним со стороны Лоутона и Шефнера, девушка бросилась с криком «Бедненький!» к Леве на шею и зацеловала как котенка. У Наташи Ромеро были мягкие, влажные и прохладные губы, целовалась она слюняво и истерично, то отрываясь от Левиного рта, то снова припадая к нему как к горлышку «Винтаж дон Периньон».

В клубе, где, как назло, посетителей было больше, чем мест, Наташа прошептала, что Лев должен отвести ее в туалет и там попользовать. Кравчинский вдруг впервые за долгое время задумался, сможет ли он сейчас вообще что-то сделать с Наташиным телом после стольких неприятных событий, произошедших за эти сутки. Во-первых, он дико хотел спать, во-вторых, Ромеро начала немного прибешивать своими идиотскими манерами. Ей нельзя было ничего сказать. Любая оптимистическая фраза вызывала у журналистки раздражение, а расслаблялась она только при звуках Левиного нытья.

Обычно женщины любят победителей, сильных и уверенных мужиков, не знающих проблем с финансами, разъезжающих ежедневно на самых разных машинах – в зависимости от цвета пиджака. Наташа была сломанной куклой. Она враждебно и исподлобья смотрела на разных мускулистых и успешных самцов, коих в баре было великое множество, и залюбовалась лишь однажды, когда к столику подошел болезненно худой официант в очках и со впалой грудью.

Наташа проводила гарсона долгим заинтересованным взглядом, а когда тот исчез за служебной дверью, заявила, что хочет пойти и познакомиться. Ей нельзя было дать пощечину и наорать. Поэтому Лева уронил голову на запястье и притворно зарыдал, предварительно плеснув на лицо воды из стакана.

– Маленький мой, ты ревнуешь? – растрогалась девушка. – Какой же ты бедненький и несчастненький. Расстегни ширинку и урони вилку. Я полезу под стол и покажу, как я люблю моего единственного и ненаглядного.

Леве пришлось сказать, что он не обиделся, просто устал и поэтому выглядит страдающим. К счастью, заказ принес совсем другой официант, здоровенный бородатый детина. Из тех, кто Наташу совершенно не интересовал. Парень сделал пару комплиментов девушке, но она даже не шелохнулась, сохраняя презрительное отстраненное выражение лица.

Несмотря на сонливость и общую усталость, Кравчинский помнил, что завтра среда, а значит к нему в отель приедет Лена Тарго. Непознанная еще женщина возбуждала гораздо больше, чем измочаленная до вялости мышц журналистка. Необходимо было придумать какой-нибудь фокус, чтобы сбагрить Наташу хотя бы на какое-то время. Вообще, было бы хорошо установить для этих двух график. Например, сутки через сутки, или двое через двое.

Простой способ – продемонстрировать мужественность и успешность, чтобы Наташа разозлилась и уехала домой, – не подходил. Уехать она уедет, но это не помешает ей все время трезвонить и выяснять, не спал ли с Кравчинского его маскулинный лоск. А то ведь мисс Ромеро может и простить Леву и очень быстро вернуться.

Нужно было так разозлить девушку, чтобы она исчезла минимум на пару дней. И тут Лев едва не хлопнул себя по лбу. Интервью! Там ведь конь не валялся.

– Наташа, ты написала мои интервью?

– А разве ты не написал? – спросила журналистка равнодушно, на миг оторвавшись от бокала. – Я же говорила тебе: там ерунда, у меня записаны все вопросы, у тебя все ответы, осталось только свести их в один текст, и все.

– Это не моя работа, Наталья, – хмыкнул Кравинский как можно более высокомерно.

– А твоя работа, значит, дрючить молоденьких журналисток? – все еще с улыбкой, но уже малость напряженной, поинтересовалась Ромеро. – Ты всю ночь меня таскал как тряпичную куклу, забыл, что ли? Можно было бы в качестве благодарности соединить эти долбаные вопросы и ответы?

– Ты же знаешь, что меня в дикую рань вытащили на передовую? У меня была встреча с военнослужащими! Ты понимаешь, какая ответственность лежит на мне?

Ну, все, режим уверенного и сильного мужчины включен. Сейчас Наташа взовьется и может даже плеснет в любовника вином.

– Знаешь, что? – сузила глаза журналистка. – Я сейчас, пожалуй, поеду к себе и займусь этими дурацкими интервью. Но что-то мне подсказывает, что я вряд ли уже вернусь. Я хотела быть с мужчиной, который нуждается в моей моральной поддержке, но вижу перед собой в основном охамевшую от вседозволенности и опьяневшую от безграничной власти мужскую особь! То, что ты сейчас делаешь, дорогуша, это газлайтинг! Ты газлайтишь меня, а я, выходит, всего лишь твой очередной закрытый гештальт, недоносок!

– Вон отсюда пошла! – указал в сторону выхода Лева.

– Этот кабак не твой! – схватив сумку и плащ, закачалась на тонких каблуках Наталья. – И я останусь здесь столько, сколько захочу! И буду трахаться здесь с теми, с кем вздумается! И мне плевать, будешь ли ты ревновать и плакать!

С остервенелой физиономией журналистка ринулась в людскую гущу. Покидая бар, Кравчинский заметил девушку за дальним столиком в окружении пяти или шести пьяных типов – как раз таких, каких она всей душой ненавидела. Однако Наташа делала вид, что ей чрезвычайно весело и показала Леве средний палец.

Радуясь такому исходу вечеринки, Кравчинский быстро обменял номерок на пальто и выскочил на крыльцо. Услужливый портье вызвал машину раньше, чем Лева попросил об этом.