Страница 43 из 67
– Хоть ты не сын мне, Левушка, и далеко не брат, но я хочу предупредить: этот дед крайне опасен. У него сдвиг по фазе по отношению к этим беловодским девушкам. И его уже один раз увольняли в запас из-за инцидента с девушкой-агентом из беловодского подполья. Старик поклялся, что будет пить бром, привьется трижды брюшнотифозной вакциной, и его восстановили. Но я знаю, что он до сих пор по беловодским девочкам ненормальный. Так что, смотри в оба. Просто дружеский совет.
Кравчинский встретил глаза Лоутона в зеркале. Чарли улыбался, будто знал, что речь о нем. А может и знал. Леве давно пора поверить, что вся его жизнь, и мобильная связь в особенности, на прослушке.
За окном замелькали виды ночного города.
– Эй, просыпаемся! – крикнул Чарльз. – Что еще за сонное царство-государство?
– О, боже, Шарль, – выпрямилась и потянулась Джулия. – От твоего крика очнется даже мертвый. Зачем так кричать? Попросил бы моего кролика, он бы меня растолкал.
– Ничего, не из сахара – не растаешь!
Кравчинский не понял: всерьез эта перепалка, или так, типа дружеская. В темноте салона не было видно выражения лица – ни того, ни другой.
– Попрошу не разговаривать так с будущей первой леди!
– У ти бозе мой, первая леди, – расхохотался Лоутон. – Вчера еще луком торговала на македонском рынке. Откопали, отмыли, может и обратно зарыть. Не таких гасили!
– Придурок, – коротко закончила неприятный диалог девушка.
– Ладно, разборки потом, – деловым голосом распорядился водитель. – Так, камера-мэн, сейчас пересаживайся за руль. Мы приехали. Вот он, наш объект. Надеваем маски. Джулия, ты знаешь, что делать. Лев, прикрывай нас от входа, следи, чтобы никто не входил и не выходил. Кричи на каждого терпилу как можно громче.
– Не понял, – растерялся Кравчинский.
– Некогда объяснять. Нам нужны деньги, – Лоутон натянул маску волка и, открыв дверцу, спрыгнул на асфальт. – Камера, следи за выходом. Самый важный из нас для тебя – тот, кто будет с сумкой. Едва сумка в салоне – педальку в пол! Выгружаемся! Чего сидим?
Лева дрожал и никак не мог натянуть маску. В итоге, надел глазницами на затылок. Джулия, уже в маске лисы, помогла ему. Сунула в руки «Томпсон»:
– Оружие доставай только в операционном зале!
Троица проскользнула сквозь вереницу вялых пешеходов.
– Банк закрывается через пятнадцать минут, – преградил путь грабителям молодой пацан в униформе. Лоутон ударил охранника в кадык и отшвырнул в предбанник. Лева только услышал, как тот тяжело ударился о банкомат.
– Кролик, держи вход! – дико заорал спецагент. – Всем оставаться на местах! Это ограбление! Ты, что, бабка, не слышишь? Это ограбление!
Редкие посетители заметались по залу, повизгивая как поросята. Один мужик замешкался, видимо, не веря собственным глазам. Джулия прыгнула ему на грудь и пригвоздила к полу рукояткой «Глока».
– На пол, все на пол! – Чарли подбегал к каждому посетителю индивидуально и, пиная под колени, валил наземь. Лева заметил, что все служащие рванули через служебный выход, в какое-то внутреннее помещение. Заскрежетал дверной замок.
Лоутон разнес стеклянную перегородку и перепрыгнул в кассовый отсек. Там он вытащил откуда-то снизу обезумевшую от страха кассиршу и ударил ее лицом о стол:
– У кого ключи от хранилища?
Кравчинский пришел в себя. Посетительница с улицы увидела человека в маске кролика, вскрикнула и убежала. Лева сорвал маску, снял пальто и разоблачил лежащего на полу охранника. Пригладил волосы. И вовремя. В двери появились сразу два посетителя: парень и девушка.
– Банк закрывается через пять минут. Обслуживания нет. Извините.
Он сказал это ровным тоном. Потом оглянулся и посмотрел в операционный зал. Там в одиночестве бродила Джулия, следя за тем, чтобы все клиенты оставались лежать мордами в пол. Заметив взгляд Левы, девушка показала большой палец: мол, класс!
Но не все складывалось так классно. Послышались выстрелы. Дверь служебного входа отлетела от мощного пинка, и в зал, хромая, выскочил Чарли. В его руках болтался брезентовый мешок. Лоутон отстреливался на бегу.
– Валим! – крикнул он Джулии.
– Я хочу их фирменную авторучку – на память! – ответила девушка.
– Ты, что, сдурела? На выход!
– Минутку! – барменша перепрыгнула прилавок кассы. Лоутон выстрелил в проем двери, откуда высунулась было голова охранника. Потом махнул рукой и заковылял к выходу, оставляя на полу кровавую тропинку.
– Уходим? – уточнил Лева.
– В машину!
Кравчинский все-таки решил подождать Джулию. Где она? Застряла где-то под прилавком кассы. Наконец, показалась ее кудрявая голова, и вот уже девушка снова в зале, потрясая дешевым трофеем – авторучкой с логотипом банка:
– Ура!
Ее крик захлебнулся в горячих красных чернилах и слился с сухим звуком пистолетного выстрела. Лева бросился навстречу падающему телу, но не успел. Джулия рухнула возле того самого мужичишки, которого уложила наземь десять минут назад.
Охранник вылез из-за кассы на четвереньках, затем встал на колени и вытащил пустую обойму. Кравчинский вскинул «Томпсон» и нажал на спусковой крючок. Парнишка в униформе затрясся в экзотическом танце. Затем умудрился встать на ноги и в то же мгновение завалился назад.
Лева отшвырнул пистолет-пулемет и на коленях доехал до тела Джулии по кафельному полу.
– Милая, как ты? Ты в порядке?
Чужие руки резко развернули голову барменши и продемонстрировали Кравчинскому неподвижное лицо с застывшим в удивленной гримасе взглядом.
– Мертва! Валим! Уже мигалки близко!
Только сейчас Лева услышал вой полицейских сирен. Лоутон тащил его за рукав, а свободной рукой Кравчинский зачем-то пытался вырвать авторучку. Цепкие пальцы барменши не отпускали.
– Ты сбрендил! Отпусти ее! Валим, Лео!
Едва двое оказались в салоне, оператор на месте водителя утопил педаль газа в полик. Дверь захлопнулась от удара о встречную машину.
– Джулия! – дико заорал Кравчинский. – Джулия!
Чарли отвесил Льву пощечину, и когда тот умолк, продемонстрировал зеленый брезентовый мешок, обрызганный его собственной кровью.
– Она не зря погибла, дружок! Она хотела умереть за свободу Беловодья! Ты дашь этой стране свободу! Все не зря, Лео!
– Ненавижу, – прошептал Ромео. – Ненавижу эту страну, все эти ваши спецслужбы, весь этот ваш ВПК, для которого жизнь – дешевле спички. Ненавижу. Будьте вы все неладны.