Агент Ромео

Глава 13. Ваше слово, товарищ Томпсон

Стрельбы больше напоминали фотосессию. Кравчинскому было неуютно, не столько из-за пронизывающего ветра на полигоне, сколько из-за суетливого видеографа, который возникал перед дулом «Томми Гана» едва ли не каждую минуту.

– Улыбочку, самоуверенную, наглую, – выпрашивал тот подобострастно. Мелькнуло желание бабахнуть прямо в объектив, но Чарли, словно прочитав Левины мысли, отрицательно покачал головой.

В двадцати метрах справа, широко расставив ноги, палила из «Беретты» Джулия. Судя по возгласам инструктора, очень удачно.

– Мне кажется, эта фотосъемка неуместна, – стараясь звучать как будущий президент, заметил Кравчинский. – Мои портреты с этим гангстерским пулеметом, по-вашему, должны внушить симпатию избирателям. А на выходе мы получим только отторжение.

– Любая вещь в мире, друг, вызывает, либо одобрение, либо отторжение, – пятьдесят на пятьдесят. Не знаю, видели ли вы портрет Черчилля с пулеметом, ухмыляющегося в объектив? Понравился он только своим. Ваше слово, товарищ Томпсон.

Лева понял, что спорить с Лоутоном бесполезно. Расставил ноги на ширину плеч, вскинул оружие чуть ниже груди, небрежно придержал переднюю рукоять и нажал спусковой крючок. Раздался одиночный выстрел, и оземь зазвенела одинокая гильза. Пока Кравчинский искал переводчик огня, Чарли успел присоседиться к Джулии и добавить дырок к ее, и без того уже потрепанным, мишеням.

Впрочем, Кравчинскому понравилось палить целыми очередями, поливая земляной вал как дворник из брандспойта, но удовольствие быстро закончилось. В коробчатом магазине стало пусто, и почему-то так же пусто на душе.

Сейчас бы домой, сходить в душ, включить музыку и наблюдать, как передвигается по комнате Джулия, поливая цветы или смахивая пыль с полок разноцветной метелкой со смешным названием пипидастр. Но спутники Льва, казалось, только вошли в раж, и Чарли сбегал к брустверу уже дважды – поменять лохмотья на новые квадратики мишеней.

Когда, наконец, патроны кончились и у этих вояк, усталый Ромео с удовольствием заметил, как девушка ловко ушла из-под норовившей обнять ее руки Лоутона, а сам старый донжуан прямиком направился к машине, на ходу выуживая из кармана плаща звонкую связку ключей.

В салоне Джулия прильнула к Левиному плечу и задремала. Чарльз рулил и громко разглагольствовал:

– Любовь к оружию не означает воинственность. Винтовки и автоматы есть на гербах многих государств, которые, в то же время, не отличаются стремлением к расширению жизненных пространств. Для них – это символ защиты собственных границ. Я бы сказал, что оружие скорее символизирует патриотизм, а также решимость отстаивать независимость. Мне не нравится нынешний герб Беловодья. Дорогой друг, когда вы станете президентом, обязательно объявите конкурс на новый герб. И пусть на нем найдется место пистолету-пулемету Томпсона.

– Это будет своего рода плагиат с герба Мозамбика, – осторожно подал голос оператор, он же фотограф. – А еще в прошлом автомат Калашникова был изображен на гербе Буркина-Фасо.

– А я разве что-то сказал про автомат Калашникова? – возмутился Лоутон и резко крутанул руль влево, объезжая какую-то неровность. – Я говорю про пистолет-пулемет Томпсона!

– Позвольте, а как же… – начал было оператор, но Чарли грубо оборвал его:

– Не позволю! Это моя машина! И, как видите, я ее веду!

В зеркале заднего вида Кравчинский увидел сузившиеся от злости очи агента по решению всяческих проблем. Леве показалось, что Лоутон рассердился не на фотографа, а на Ромео, на плече которого так безмятежно покоилась кучерявая голова прекрасной барменши.

«В наших спецслужбах работают исключительно люди с сильной мужской энергетикой, с волей к безграничной власти и, в то же время, технически точно соблюдающих законы субординации, – вспомнились слова Майкла Хиггинса. – Я бы предпочел не видеться со своими подчиненными после того, как уйду в отставку. И тем более, не пить с ними в одном баре».

Между Львом и Чарли не было никаких законов субординации. Кравчинский еще не президент, да и что поменялось бы? Лоутон – не гражданин республики Беловодье. И стреляет, судя по всему, очень метко. Жест спецагента, когда он норовил обнять Джулию, подтвердил подозрения: между ним и барменшей что-то было. Возможно, только интерес со стороны Чарли, но это тоже что-то.

Сколько, интересно, Лоутону? Судя по седине и закручивающимся кольцами бровям, ближе к шестидесяти. А может, уже и за. Психолог Макарова, оставшаяся в далеком прошлом, говорила, что у мужчин это самый сложный возраст. Это пора, когда они осознают: юных красоток у них уже не будет. За деньги – да, но по взаимному желанию – увы. А большая часть этих бровастых ловеласов еще не насытили свое мужское эго. Вот и старина Чарли посматривает в зеркало и наверняка думает: «Если бы не этот привилегированный сосунок, за которым стоят Хиггинс и Шефнер, эта девочка регулярно постанывала бы подо мной».

Кто знает, Шарль. Деньги у тебя водятся, ты большой спец по всяким технологиям, у тебя еще крепкая рука и железная воля. Но почему ты сосредоточился на Джулии? Тебе, что, других девушек мало? Вон их сколько, в том же ирландском пабе.

Во внутреннем кармане завибрировал телефон. Лева воткнул наушник.

– Почему ты вне зоны доступа? Куда уехал? – фамильярный тон Кости Зауряда лучше любого определителя номера. – Я, что, обязан делать работу за двоих? Пока у тебя нет предвыборного штаба, пожалуйста, держи со мной связь. Теперь слушай внимательно. События разворачиваются с ошеломительной быстротой. Завтра у нас первые дебаты. Во всех медиа региона сразу. Ругаемся не на шутку, будто нам по пять лет, и мы кусок торта не поделили, уяснил?

– Все мне понятно, – как можно более ровно ответил Кравчинский и отключился.

– Кто это был? – поинтересовался Лоутон.

– Наш общий приятель Костя.

Водитель ничего не ответил, только раздосадовано растянул губы. Вот еще один непонятный знакомый Джулии. У Зауряда ключи от апартаментов. У Лоутона, судя по всему, тоже. Хотя этому и ключей не надо, у него любой палец – отмычка.

Снова вибрация. Лева затолкал наушник свободной рукой и нажал кнопку.

– Только сейчас сообразил, что ты в машине. Кто там с тобой? Ладно, не произноси вслух, попробую догадаться. За рулем Лоутон?

– Да, конечно.

– Небось, и нашу леди с собой прихватили?

– А почему бы нет?