Страница 44 из 67
Но никто не слушал это тихое бормотание. Лоутон раскрыл мешок и раскладывал пачки банкнот прямо на сиденье. Водитель-фотограф ругался на других водителей и плевался в окно. Машина неслась с бешеной скоростью, не тормозя на красный свет и игнорируя переходы.
Санитары накрыли тело Джулии серой дерюгой и без усилий подняли носилки. Барменша поплыла в воздухе, сопровождаемая бессмысленными взглядами полицейских и офисных клерков. Из-под дерюги выпала рука. Пальцы все так же судорожно сжимали авторучку с логотипом.
Кравчинский очнулся от шума возни. В глаза бил свет. Он узнал гостиную апартаментов Джулии по люстре. Приподнялся на локтях и узрел битву двух пьяных тел. На столе высилась початая бутылка джина, один бокал лежал на краю стола, другой под столом. Впрочем, там же перекатывались еще три бутылки.
Это были Лоутон и Костя. Отчаянно сопя, эти двое таскали друг друга от стенки к стенке, елозили по обоям, разбрасывали стулья и скользили по красному от крови полу. Время от времени кто-то из них награждал соперника не совсем точным тумаком, и борьба продолжалась без особого перевеса какой-либо из сторон.
В противоположном от Левы углу, прижав к себе брезентовый куль, боязливо ежился оператор. По его лицу текли слезы.
– Что здесь происходит? – крикнул Кравчинский, но ему никто не ответил. – Я еще раз спрашиваю, что тут происходит?
Зауряд покосился на вопрошающего и тут же получил по голове. На сей раз чувствительно, потому что Костя тут же рухнул на одно колено и едва поднялся снова.
Лева понял, что, если не вмешаться, эти двое продолжат биться до рассвета. Пьяный человек не знает усталости, а если пьяный еще и дурак, на нем можно вспахать добрый гектар.
Кравчинский приблизился к дерущимся и схватил обоих за шиворот. Вместо благодарности его дважды пнули по бедрам. Но эти бойцовские петушки не ведали, как можно накачать мышцы на заводе «Южстальуголь». Лев ненавидел драться в принципе. Любой ссоре он предпочитал разговор. Но ни Чарли, ни Константин не уважали Ромео настолько, чтобы прекратить драться и объяснить, в чем, собственно, дело.
Лева еще с юности помнил о воспитательном свойстве физического насилия. Казалось бы, ударишь человека, и тот на всю жизнь твой враг. Однако нет. Если кто-то брызжет в тебя чернильной слюной ненависти, поверьте, он тем самым умоляет надавать ему по рогам. Когда-то давно, еще в училище, Леву изрядно доставал насмешками один пустомеля. Причем, доходил в своих оскорблениях до крайностей. Однажды Кравчинский не выдержал и дал балаболу в ухо. Тот разрыдался и убежал. Лева полагал, что в скорости последует какая-то месть, но нет. Пустомеля стал самым горячим его сторонником и всегда с тех пор приветствовал его как любимого брата: «Привет, Лева! Как дела? Рад тебя видеть!». Кравчинского долго мучила совесть за тот удар. Но в итоге он решил, что его оппоненту просто требовалась оплеуха, и он с радостью ее получил.
Поэтому сейчас, глядя на пыхтящих спецагентов, Кравчинский был уверен, что ему стоит ввязаться в драку. И не разбираться с каждым по отдельности, а надавать сразу обоим.
– Я же просил прекратить! – повысил он голос и, когда Лоутон слегка покосился в его сторону, Лев резко двинул его в скулу. Чарльз тут же выпустил противника, но Костя не успел воспользоваться ситуацией, потому что в следующий миг Кравчинский пнул его коленом в пах. Потом еще раз треснул ошеломленного Лоутона, и лягнул пытавшегося дать сдачу Зауряда.
Чарли приземлился на пол пятой точкой и с обиженным видом отполз к стенке. Костя с грохотом опрокинул стол, но чудом успел поймать полупустой бутыль. И сразу же к нему приложился.
– Объясните мне, что здесь происходит, в конце концов! – выкрикнул Лева. – У вас, что, господа, совсем крыша потекла? Нашли время разбираться! За нами сейчас, может быть, выехала рота спецназа! Затаиться надо бы, а не шуметь на весь кондо!
– Да этот, – махнул в сторону Константина Чарли. – Обвиняет меня в гибели Джулии! Но я не виноват! Она сама замешкалась у кассы! Там все решали секунды!
– Да вы оба придурки! – ткнул по очереди в Лоутона и Кравчинского Зауряд. – У вас обоих детство в одном месте застряло! В войнушки решили они поиграть! Почему вы не сделали так, как я? Я просто пошел в банк и оформил кредит!
– Мы тоже оформили кредит, – ухмыльнулся Чарльз. – Только беспроцентный. А как ты его возвращать будешь? Ты ведь не выиграешь эти выборы!
– А вот теперь назло пойду ва-банк! Вы погубили девчонку! Попомните мои слова, едва я окажусь у власти, вы оба будете пятый угол искать!
– Да заткнись ты, ради всего святого! – замахал на него руками Лоутон. – Эта беловодская девка не любила ни тебя, ни меня, ни даже вот этого молодого человека! Она была просто сукой, которую лижут в очередь кобели!
– Дайте мне кто-нибудь пушку, я завалю это чудовище! – вскричал Костя. – Импотент несчастный! Старый куколд! Какого отношения ты еще хотел от молодой девчонки? Такие как ты, удостаиваются лишь жалостливого поцелуя в лысину! И покупают любовь за деньги! Ни одна не даст тебе, Лоутон, по доброй воле!
Чарли закрыл глаза руками и затрясся нервным смехом. Потом отбросил ладони и выдохнул: у-у-у!
– Эй, камера-мэн, брось-ка мне мой мешочек!
Оператор тут же с радостью отшвырнул от себя инкассаторский узелок. Лоутон извлек пригоршню долларов:
– Да, такие как я, покупают любовь! И, как видишь, у меня здесь много любви! Много! Здесь три с половиной миллиона. Поступим честно. Миллион вот этому молодому красавчику, который не побоялся полезть вместе со мной под пули. Миллион, честь по чести, мне. Еще один лимон – это доля бедняжки Джулии. Его я отдаю тебе, Зауряд. Почти память нашей девочки, как полагается. Ну, и половину лимона – тебе, оператор, за то, что хорошо водишь машину и сбросил с хвоста копов.
Чарли подошел к столу, смел с него посуду и вывалил содержимое мешка. Все, включая фотографа, принялись рассовывать деньги по карманам. Лева принялся перебрасывать пачки в пустое кресло.
Когда куш был справедливо поделен, а фотограф раскланялся и убежал, Лоутон сгреб свою долю обратно в зеленый мешок:
– Костя, утром верни кредит в банк. Ты не выиграешь президентскую гонку. Центр выразил свою волю четко и без вариантов: президентом должен стать Кравчинский. Поэтому завтра мы подберем Льву другого оппонента.