Агент Ромео

– Пришлось провалить пражскую ставку. Что ж, да, теперь у нас нет корпункта в Чехии. Но, как вы думаете, что дороже? Мое здоровье или благополучие какой-то Аннеты Меркеловой из чешского бюро?

– Конечно, ваше здоровье ценнее для всех нас.

– Это для вас оно ценнее. Ведь вы все как-никак, – тут Гарри положил руки на плечи Тани и Льва, будто собираясь их благословить. – Ведь вы все как-никак зависите от меня. Я ваш работодатель. Если я провалюсь, то что будет с моими кузнечиками? А на самом деле-то чешское бюро важнее. Теперь там пусто. Но природа не терпит пустоты, верно? Оттого-то я здесь сегодня. Даже в отпуске продолжаю трудиться!

Выпив крепкого кофе, Шефнер сказал «на минуточку» и жестом поманил Татьяну в комнату. Таня для чего-то захлопнула за собой дверь. Обоих не было примерно полчаса. До Льва доносились лишь бубнящие голоса. Говорил в основном босс.

Странно, думалось Леве, Гарри вел себя так, будто знал, что Кравчинский раскололся перед Таней. Откровенничал перед хозяйкой, словно Тищенко в курсе всех дел. И тут Лев хлопнул себя по лбу! Прошивка! Агент Ромео 2.0, зла не хватает! Эти повелители судеб из бюро эксфильтрации полагают, что могут залезать в чужие мозги, когда им угодно, и контролировать поведение подопытных, как им удобно.

Бунт зрел в душе Кравчинского, который, по идее, должен бы быть подавлен той самой прошивкой, но почему-то не подавлялся. Льва едва не тошнило, он чувствовал себя старым компьютером, в который насильственно внедрили новейшую операционную систему. Его оперативку штормило, процессор захлебывался и грелся, а глаза с надеждой смотрели на окно, которое стоило только распахнуть, а затем шагнуть вниз – и вот она, долгожданная свобода!

Пока Лева тихо бунтовал, эти двое вернулись. За полчаса, проведенные в комнате, они могли вытворить что угодно, но Кравчинскому было все равно. Таня прочитала это в Левином взгляде и сразу утратила надежду на то, что ее кто-то может ревновать.

– Думай до понедельника, Татьяна, – засобирался Шефнер. – Посоветуйся, конечно, со своим другом Львом Кравчинским. Но не позднее чем в понедельник утром, я позвоню и спрошу еще раз, согласна ли ты. Понимаешь, у меня только две кандидатуры. Только вы двое знаете и чешский, и английский, и немецкий, и русский языки. Была еще Аннета, но ее больше нет. В смысле, она в тюрьме. И не скоро выйдет оттуда. А за десять лет, думаю, она забудет даже родной словацкий.

Гарри похлопал Леву по плечу и вышел в коридор. Там он что-то неразборчиво бубнил минуты две, прежде чем выйти из квартиры. Татьяна вернулась в кухню погрустневшей.

– Гарри предложил мне…

– Я понял, – Кравчинский помешал ложкой остывший чай. – Занять место Меркеловой. А через пару-тройку лет Шефнер снова захочет в отпуск и вновь завалит всю агентуру в Чехии. Классная перспектива.

– Но это очень неплохие деньги. Порядка ста тысяч долларов в месяц. Я бы могла забыть о пыльном и душном кабинете в научной библиотеке, да и работу у Зудова тоже. Думаешь, мне легко работать в двух местах за копейки? Я не молодею.

Льву, конечно, был бы выгоден отъезд Тани. Она ему жутко надоела. Но как же тогда он внедрится в СМС? Судя по всему, у Шефнера все тип-топ, и работа на благо родины продолжается. Да и подальше отсюда будет та, которой Кравчинский все от испуга разболтал.

– Если ты беспокоишься, что некому будет познакомить тебя с Валерой, то у нас еще есть время до понедельника.

– Ага, суббота и воскресенье.

– Я познакомлю тебя с Валерием сегодня вечером, – обрадовалась собственной находчивости женщина. – И не печалься по поводу своих обязательств передо мной. Я тебя освобождаю от них. Ты свободен. Сейчас отойду на минутку в комнату, позвоню Зудову. Спрошу, где он будет вечером.

Лева, размышляя о том, на кого Таня оставит свою вполне комфортную квартиру, поднялся, вылил старый чай в раковину и налил свежий. Неплохо было бы, если бы Тищенко попросила Кравчинского присматривать за жильем, пока она устраивается в Праге. Лева стал бы приводить сюда разных женщин и любить их прямо в Таниной постели. Ему настолько ненавистна Татьяна, что он обязательно приведет сюда Галину, а потом Лену Тарго, а после и Джулию, если сильно повезет.

– Все складывается как нельзя лучше! – вернулась из зала Таня. – Зудов будет в семь часов вечера в пабе «Визави», на концерте какой-то фолк-роковой группы. Ты любишь фолк-рок? Я ненавижу. Но ради тебя схожу. Я слышала, что Валера увлекается, да и сам играет в каком-то бэнде. У него будет хорошее настроение, а это важно.

Но оптимизм Кравчинского растворился. Он вспомнил, что должен быть на концерте в пабе совсем по другой причине. Его будет ждать там Джулия. А он припрется все с этой же противной Татьяной. Вдруг девушка-барменша приревнует или, хуже того, узнает в Тане агента метрополии? Они же там, в оппозиции, очень хорошо осведомлены, кто на кого работает. Сами же и внедряют контру во все дырки. Даже если Джулия и не узнает Таню, Таня может опознать Джулию. А если никто никого не опознает, просто неловко приходить с женщиной туда, куда тебя пригласила другая. Это никакой конспирацией не оправдаешь.

– Так, до семи вечера у нас еще есть время, – промурлыкала Татьяна. Нет, только не это.

– Да, я подъеду за тобой в шесть. Или нет. Давай увидимся сразу в пабе. Боюсь не успеть. У меня дела кое-какие. Хорошо?

Женщина насупилась. Но Льву было все равно. Он в три глотка справился с чаем и направился в коридор.

– Ну, ты скажи хоть, соглашаться мне или нет на предложение Шефнера? – Таня устало оперлась о шкаф в прихожей. – Лично мне очень будет не хватать тебя, очень. Но мы можем изредка видеться, например, в Бухаресте или в Братиславе. У меня будет возможность бронировать для нас президентские апартаменты.

– Безусловно, соглашайся, – кивнул Лева. – Такой шанс упускать глупо. Но мы это еще обсудим, верно? Выходные еще есть у нас. Ну, я побежал.

Он хотел дружески чмокнуть Таню в щечку, но та вдруг повисла у него на шее и жадно приникла к его губам, попутно обливая лицо обильными слезами. Кравчинский хотел было, как бы мимоходом, спросить, оставит ли она ему ключи от квартиры, а теперь было неудобно задавать такой шкурный вопрос.

Да оставит, куда денется. Если Лева только намекнет, что будет всегда ждать ее здесь, в этих тусклых стенах. Ей он скажет не «тусклых», а «уютных». И связка ключей в понедельник, или когда она там улетит, окажется в кармане его плаща.