Агент Ромео

– Так же мучаюсь, почти так же, потому что ты меня не любишь. Но с тобой я беру реванш. Мы занимаемся любовью. И ты прости, но я иногда представляю, что я с ним, во время наших занятий. Ты же простишь мне это?

Татьяна слегка повернулась к Леве и посмотрела одним глазом. Потом, не дождавшись ответа, снова отвернулась.

– Ничего страшного, – выдавил из себя Кравчинский. – Ты молодец, что рассказала. Теперь тебе, наверно, будет легче. На душе, я имею в виду. Это как побывать у психолога.

– Мне совестно, что я облегчила душу, а ты нет. У тебя такое выражение лица, словно тебя что-то угнетает. И я вижу, что у тебя на душе какой-то камень, какая-то недосказанность.

– Я агент Ромео, – вдруг выпалил Лева. Татьяна резко обернулась:

– Что?! – в ее глазах и голосе был смех. Она приняла это за шутку.

– Ты знаешь, кто такой агент Ромео?

– Как мне не знать. Я ведь вдова полковника спецслужб. От него я слышала эти истории о внедренных сотрудниках, которые используют свою внешнюю привлекательность для добычи ценных сведений. Так ты… серьезно, что ли?

Сейчас бы Леве рассмеяться и обратить все в шутку. Но тогда он не выскажется и ему не станет легче.

– Мой куратор из спецслужб провалился. И я думаю, что мне остались считанные часы. Думаю, он сдаст всех, с кем работал. То есть сначала, его самого сдаст одна баба из чешского информационного агентства. Жадная тварь, которая обогащения ради работала и на наших, и на ваших. То есть, она заложит его, а он меня. Но пока вроде бы он где-то скрывается.

– А что агенту Ромео нужно от меня? Разве я чем-то интересна? – Татьяна выключила газ и добыла две тарелки из навесного шкафа. – Ах, да, эта обширная корреспонденция моего мужа. Но ты получил ее и передал куда надо, допустим. А дальше что?

– Совсем не догоняешь? – безнадежным голосом поинтересовался Лев. – Ну, как же так? Думай, Таня, думай.

– Ах, да. Ты ведь очень хочешь познакомиться с Валерой Зудовым и попасть в СМС. Или уже не хочешь?

По идее, Кравчинскому эта служба международных связей сейчас нужна была как собаке пятая нога. Но это если с точки зрения агента. Но он все еще хотел каким-то образом пролезть туда – ради Лены.

– Служба Валеры Зудова – она ведь курируется центром эксфильтрации, – Татьяна обнаружила хорошую осведомленность. – По сути, твои боссы ведь и так в курсе, что там творится. Зачем им кого-то еще внедрять? Я имею в виду тебя.

– Это останется между нами? – Кравчинский спохватился, хоть и немного поздновато. Обращать все сказанное в шутку тем более. – Хорошо, тогда слушай. Мой куратор подозревает, что в службе Зудова может работать крот. И этот человек, вместо того чтобы передавать важные сведения в центр, обеспечивает прямую связь между агентами вражеской контрразведки. Удобно же? Использовать ресурсы противника для того чтобы наносить урон этому же противнику. Вот я и хочу внедриться туда, чтобы… Понимаешь?

– А может быть, ты просто хочешь быть поближе к Лене Тарго? – усмехнулась женщина. Обычно, когда задают такие проницательные вопросы, смотрят в лицо собеседнику, чтобы прочитать реакцию. Но Таня, наоборот, отвернулась, будто не хотела знать правду или думала, что и так знает. Кравчинский понял, что можно не отвечать на этот вопрос.

Татьяна закончила накрывать на стол и со вздохом облегчения села на свой стул у холодильника. Перед этим она так бросила фартук в сторону окна, что тот повис на оконной ручке. Засмеялась, глядя на Леву. Тот улыбнулся, но все еще напряженно.

– Да расслабься ты, – посоветовала женщина. – Ты волнуешься, что слишком откровенен со мной. Думаешь, наверно, зачем я ей все разболтал. Женщины ведь не умеют хранить секреты и поэтому дольше живут, да? Но правда в том, что я не связана с беловодской контрразведкой, никоим образом. Ну, помимо того, что всегда обращаю внимание, если слушаю диалоги с их участием. А после докладываю, куда надо.

– Куда надо, это куда? – удивился Кравчинский.

Здесь вместо ответа прозвенел дверной звонок. Татьяна поднялась, дотронулась до Левиной руки и пошла открывать. Лева всполошился. Еще ни разу за время его пребывания в гостях у Тани никто не приходил. А тут звонок, и Тищенко даже не удивилась.

Кравчинский не успел закрыть рот, когда ему пришлось раскрыть его еще больше – от удивления. В коридоре раздался знакомый баритон, и через пару мгновений в кухню вошел Шефнер. Сам Гарри Шефнер собственной персоной. В простой одежде, серая водолазка да черные штаны-джоггеры, похудевший и помолодевший.

На миг Лева почувствовал острую необходимость открыть окно и сигануть вниз, но тело окаменело и не двигалось. Он и сам не знал, чего так испугался. Если Таня – на их стороне, то в болтливости Кравчинского нет ничего преступного. Ну, рассказал своему человеку о том, что ты тоже свой, и что? Разве не лучше двум своим знать, что они оба – свои. Так становится все гораздо проще.

– Теплая компания, – потер руки Гарри. Затем, уверившись, что они согрелись, протянул Леве правую. Кравчинский слегка приподнялся, но Шефнер похлопал его по плечу:

– Сиди, сиди, дорогой. Здесь, на этой уютной Таниной кухне, мы не шеф и подчиненный, мы просто хорошие парни, знакомые хозяйки, которые забежали на полчасика согреться и выпить по чашечке кофе.

– А я чай пью, – взялся за ручку кружки Лева, стараясь выглядеть глупым и беззащитным.

– Чай – человек! – Шефнер уселся между Татьяной и Львом. Таня достала с полки начавшую было ржаветь железную банку кофе и бухнула сразу две ложки в большую синюю чашку.

– Никак не ожидал вас тут увидеть, – наконец, обрел дар речи Кравчинский.

– Да я и сам не ожидал себя здесь увидеть, – пожал плечами Гарри. – Обычно у меня нет времени навещать старых друзей. А тут, впервые за семь лет, представляете, вышел в отпуск! Как простой человек! Как какой-нибудь сварщик!

– В отпуск? – еще больше удивился Лева.

– Вся эта болтовня про мой якобы провал – не больше чем выдумка. Причем, гениальная. Соглашусь. А соглашусь потому что это моя гениальная выдумка. Думаете, почему я семь лет не ходил в отпуск? Это все Майкл Хиггинс. Сам не ходит в отпуск, так и другим не дает. Его кредо: человек должен работать до тех пор, пока у него что-нибудь не отвалится. Вот я и придумал эту блестящую идею с провалом.

У Левы едва не вырвалось: «Предупреждать надо!». Но вместо этого он глуповато захихикал. Так, значит, вот оно как.

– А что с Аннетой Меркеловой? Получается, что она не…