Страница 30 из 67
Завтрак у Татьяны был суперлегким, поэтому Кравчинский вскоре проголодался. Он просканировал все вывески и остановился на одной, со словом кафе. А через пять минут даже не удивился, когда вслед за ним в заведение вошел Лоутон.
В барменше Лев сразу же узнал ту самую фею с вишневыми глазами и шоколадными прядями, которую Шефнер несколько месяцев назад обозвал ментальным вирусом. Но девушка не узнала Кравчинского, или сделала вид, что видит его впервые. Чарли и Лева пожали друг другу руки и сели за один стол. Встреча выглядела настолько обыденной, будто Лоутон и Кравчинский завтракали в этом заведении ежедневно.
Красивая девушка подала посетителям меню. Только Чарльзу – настоящее, с толстыми ламинированными страницами, а Леве – белую тетрадь, напоминающую студенческий конспект.
– Горячий сэндвич с яйцом и беконом, кленовый сироп и чашечку кофе, – моментально выбрал Лоутон и закрыл книжечку. Извлек откуда-то газету и принялся читать. Это была The Birmingham Post. Редакторская колонка о последних событиях в Беловодье уперлась заголовком прямо в глаза Кравчинского. Лева поспешил открыть белую тетрадку.
«Выучи этот простой шифр, здесь всего 21 знак. Гласных в тексте не будет, – сообщалось на первой странице конспекта. После того, как выучишь шифр, вырви листок и сожги его в пепельнице».
Шифр был простой, что-то вроде пляшущих человечков. Причем знаки кода были немного похожи на буквы, которые они обозначали. Насколько шифр гениален, Кравчинский понял только тогда, когда скомкал страничку и поджег ее в пепельнице на соседнем столике. Текст, представший на второй странице, читался сам по себе, за счет того, что сочетания знаков порождали реально существующую букву, равно как и пробелы между ними. Слова и целые фразы стали перетекать в глаза, а после в мозг самопроизвольно. Изобретателю шифра следовало бы поставить памятник. И не в бронзе, а в золоте.
Человек, не знающий беловодского, все равно не понял бы в написанном ни слова. Первый же абзац гласил: «Закажите то же, что и ваш сосед по столику. Сегодня ровно в семь часов вечера вы должны прийти на концерт местной фолк-рок-группы в паб «Визави». Без Лоутона, естественно. И вообще, никому не сообщайте о том, куда идете».
Кравчинский поднял глаза и обнаружил, что девушка стоит и ждет, когда он сделает заказ.
– Мне все то же самое, что и моему другу. Сэндвич с беконом и яйцом, какой-то сироп…
– Кленовый, – подсказала барменша и улыбнулась.
– Да, это вкусно, – подтвердил Лоутон. – Ценю его за легкие древесные нотки в общем полусладком звучании. Спасибо, барышня.
Девушка удалилась, унося меню, но оставив тетрадь на столе. Кравчинский незаметно затолкал конспект в карман пиджака.
– Но более всего интересно, что пишут сегодня газеты! – воскликнул сосед по столику. – Беловодская республика получила первое признание суверенитета. Республика Западное Папуа отправило специальную ноту о признании Беловодья и поддержке ее борьбы за независимость. Это как если бы вы, Кравчинский, заперлись в кабинке туалета и выкрикивали оттуда, что теперь это ваша земля. А я занял бы другую кабинку, также провозгласив суверенитет и объявив вам всеобъемлющую поддержку и признание.
– Скажете тоже, – натужно усмехнулся Лев. В эту минуту прибыл широкий поднос с завтраками. Девушка, улыбаясь только одной стороной лица, а именно обращенной к Кравчинскому, произвела разгрузку, зачем-то прихватила солонку и ушла.
– Вы хотели видеть Гарри, но он сегодня очень занят. Да и не в этом полушарии даже он находится ныне. Срочно улетел по делам, не терпящим отлагательств. Поэтому я постараюсь вникнуть в вашу проблему и по возможности решить ее.
Кравчинский вкратце доложил об условиях Татьяны, а также о том, насколько это тяжело физически и изматывает морально.
– И что вы предлагаете? – не понял Лоутон, маленькой ложкой добавляя сироп в кофе. – Устранить Татьяну? А вы сможете потом самостоятельно выйти на Зудова?
– Я вот думаю, так ли необходимо мне попасть на работу в СМС, если там уже работает Лена Тарго?
– Центр считает, что Лена не справится одна. Да, она прекрасно знает языки, и мы вскоре узнаем содержание многих важных бесед между потенциальными террористами, но есть информация, что сам Зудов ведет двойную игру. Если Тарго попытается завести интрижку с шефом службы, это может показаться ему подозрительным.
Один из тяжелых камней упал с Левиного сердца. Значит, Лена не будет флиртовать с начальником. В таком случае отпадает и вопрос о целесообразности внедрения в СМС Кравчинского. Но что делать с Татьяной?
– Помните, что женщины, особенно такие как эта ваша интриганка Тищенко, очень любят силу. Вместо того чтобы изображать слюнтяя, какого-то евнуха при царице Клеопатре, лучше вспомните, что говорила Заратустра: «Идешь к женщине? Возьми плетку!»
– И что мне, прямо таки взять и высечь вдову полковника спецслужб?
– Да, пока она не высекла себя сама.
Чарли умудрился покончить с завтраком во время короткого разговора. Он даже от сэндвича ни крошки не оставил. Теперь с интересом поглядывал в тарелку Кравчинского.
– Хотите половинку сэндвича?
– Хочу все.
И это была не шутка. Вскоре Лоутон поглотил и Левин завтрак. Только капля кленового сиропа в середке стола напоминала о том, что в посуде что-то было. Кстати, старик ушел, не заплатив. Кравчинский остался в кафе наедине с барменшей.
– Хотите пообщаться? – принимая оплату, спросила девушка. – Встретимся в «Визави», я забронировала столик. Там и поговорим.
– Как тебя зовут хоть?
– Джулия.
Чарли оставил английскую газету на стуле. Лев прихватил ее с собой. Надо появиться в научной библиотеке, показаться начальству и передвинуть на столе пару бумажек.
В автобусе Кравчинский пробежал глазами колонку и перевернул страницу. Заголовок крупной заметки гласил: «Разоблачен двойной агент». Лева вздрогнул, но вчитался: