Агент Ромео

– Я дождусь сегодня ответа или нет? – Пока Лева витал в облаках, женщина извлекла из некоего потаенного склада вторую бутылку красного. Кравчинский вместо слов отобрал вино и криво вкрутил штопор в пробку. Но вырвать ее не получилось. Одно неверное движение, и старый ржавый штопор сломался.

– Ты согласен на мои условия? – Таня порылась в нижнем ящике кухонного стола и достала плоскогубцы. Лев с удивлением наблюдал, как заведующая отделом редких языков захватывает обломок штопора и извлекает его вместе с пробкой. По всей видимости, не прилагая особых физических усилий. – С вами, современные мужчины, всему научишься.

Вторую бутылку они допивали уже в спальной. Кравчинский удивлялся сам себе. Еще недавно он фантазировал о нежных солнечных девушках с тонкими запястьями, типа той феи с вишневыми глазами и шоколадными прядями из полуснов или блондинки Лены Тарго, но почти мужская хватка Тани в обращении с плоскогубцами вдруг пробудило в Леве не менее требовательную страсть.

Он удовлетворил желание трижды, все это заняло не менее полутора часов. Неизвестно, сколько показывали настенные часы в темной комнате, но, судя по машинам за окном, было уже за полночь. Впрочем, сна ни в одном глазу. И Татьяна, полулежа и опершись на один локоть, заглядывала Льву в лицо. Глубоко дыша и сверкая очами, женщина, казалось, улыбалась какой-то гордой улыбкой.

– Это вино, или я все-таки тебе нравлюсь? – поинтересовалась она.

– Все-таки, наверно, да.

– Надо будет в следующий раз попробовать без допинга, – Лев еще ничего не говорил о принятии условий, но Таня уже решила, что он сдался.

– Это очень странно. Я неожиданно вывел теорию. Ты же в курсе, что у мужчины есть и женские хромосомы? Вообще, некоторые теоретики считают, что существует некий ген подчинения. Или ген послушания, все равно. Когда ты выдернула щипцами эту пробку, я вдруг почувствовал, что ты – мужчина, а я – женщина.

О том, что этот генетический сбой мог произойти по вине внедренных в Кравчинского шпионских программ, он умолчал.

– Ну, это нормально, – плотно прижалась к мужчине Татьяна. – Только никакой это не ген подчинения или послушания, и ты не превратился на мгновение в женщину, а я в мужчину. Это генетическая потребность покрывать физически сильную самку. В первобытном обществе, откуда мы все в итоге вышли, самцы не искали дюймовочек и мальвин. От хрупких девочек в практическом смысле толку не было, ведь когда мужчина уходил на охоту, те не могли защитить потомство от хищников или от посягательства других самцов. Да и за себя постоять не могли. Поэтому мужчина искал сильную даму. Та, что могла врага дубиной огреть, если надо, или вытащить пробку щипцами.

– Сильную даму детородного возраста, – уточнил Лева.

– А этот ген близорукий, – не обиделась Татьяна. – Поэтому молодые сильные самцы еще могут испытывать потребность покрывать и более возрастных самок. Но кто такие возрастные самки в первобытном обществе? Это ведь женщины слегка за 35. Продолжительность жизни тогда было до обидного короткой. Хотя, думаю, ни женщины, ни мужчины тогда не теряли продуктивности до самой смерти. То есть, самого понятия фертильности не было. А ныне-то женщины и мужчины могут выглядеть вполне товарно и в шестьдесят. Гену, который зародился сотни тысяч лет назад, этого не понять.

– А как же поправки в ходе эволюции? Мы же продолжаем эволюционировать.

– Ген работает. Я еще теоретически могу забеременеть. Да не бойся, ты не станешь отцом. А то даже в темноте видно, как ты побледнел. Давай-ка выпьем еще по бокалу.

Кравчинский почувствовал, что сейчас мог бы уснуть. Мозг неожиданно одолела тягучая усталость, будто половину учебника проштудировал. Но Таня не унималась. Лева даже загрустил, что его прошивка Ромео так безупречно действует, если рядом обнаженное существо женского пола. Без разницы, фертильное или нет.

Он ровно любил Таню и в то же время глубоко раздумывал о превратностях своей судьбы. Только через полчаса по безмятежному сопению женщины он понял, что его любовница видит пятый сон. Вот такие они, заведующие отделами редких книг. Могут уснуть прямо во время занятий любовью.

Это была последняя на сегодня мысль Кравчинского. В следующий миг он упал лицом в подушку и уснул.

У Льва был внутренний будильник. Заводить его было легче легкого. Произнесешь вечером про себя: «Надо встать в семь утра», и нате. Как штык, ровно в семь утра, а то и без пяти минут. Причем, будильник этот появился недавно. Лев считал, что это дежурная фича прошивки Ромео.

Татьяна тоже проснулась. Не глядя на Кравчинского, накинула халат и ушла хозяйничать на кухню. Хорошо, что она такая, не романтичная. Будто прожила с Левой двадцать лет. Невыносима романтическая настроенность женщин, которых ты не любишь. Обычно от них слышишь по утрам: «Ну, милый, давай еще немного поваляемся. А ты можешь позвонить шефу и сказать, что застрял в пробке? Ну, давай полежим. Так хорошо. Жаль, что сегодня не выходной».

На мгновение перед глазами Льва всплыл размытый образ Валерия Зудова: «Зачем вообще спать с женщинами, которые не нравятся? Это что, такой сорт мазохизма?»

– С какой стати ты стал моим другом? – негромко, но вслух, произнес Лев. – Я тебя даже не видел еще.

На прохладной кухне хотелось обнять чайник. Татьяна, полусонная, полуодетая, и оттого еще более нежеланная, разливала чай по чашкам. Временами она грубовато подталкивала к Леве масло, варенье и прочие утренние вкусняшки. Кравчинского радовало только то, что это все не навсегда.

– А ты можешь познакомиться меня с Зудовым авансом? Или это случится только после того, как я отработаю? Это ведь долго.

– Это будет зависеть от тебя. Хочешь, чтобы это случилось раньше, приезжай сегодня вечером, потом на следующий день и на следующий. И, вуаля!

Кравчинский промолчал, делая вид, что сосредоточенно надкусывает кусок хлеба с толстым слоем масла. Таня, не дождавшись ответа, тоже погрузилась в завтрак. Так они и сидели: угрюмая женщина, желающая вытащить хотя бы угольки из угасающего костра, и мужчина, практически уже ненавидящий ту, с которой провел первую ночь из пяти.

На улице Лев распрямил плечи и набрал полные легкие. Срочно нужен был совет Шефнера. Кравчинский пошел по рандомному маршруту, спонтанно сворачивая в какие-то переулки, а после невольно заметил, что вернулся на то же самое место.