Агент Ромео

Лев резко развернулся и вышел из кабинета. Ну, и черт с тобой, Татьяна Тищенко. Кравчинский был даже рад, что возня с этой серой мышкой закончилась так быстро. Теперь у него есть веский повод обратиться к Лене Тарго. Хитрая блондинка проскочила на теплое место вне очереди. И во многом благодаря Льву. Так вот пусть теперь помогает и ему трудоустроиться.

Если вы поссорились с женщиной, но чувствуете, что расставаться с ней немного рано, смело идите к ней домой. Эта мысль взялась неизвестно откуда, но понравилась Льву. Топая по направлению к Таниному дому, Кравчинский даже попытался сделать из этой фразы четверостишие. «Если с женщиной расстались, чувствуя, что рано. То отбросьте все печали. То отбросьте все печали…» Надо найти рифму к слову «рано». Охрана? Нирвана? Стакана?

Мысли и ассоциации метались как шары в лототроне. Перед глазами всплывали образы: то Лены Тарго в обтягивающей кожаной юбке, то полуголой Галины в тесной домашней библиотеке, то Татьяны, убирающей пряди с лица на холодной набережной.… И все эти образы, как мух, отгонял Валерий Зудов, уныло при этом вопрошающий: «А где же любовь, брат?» Странно, как Льву может привидеться Валера, которого он ни разу не видел.

Татьяна отворила и, оставив дверь открытой, молча удалилась вглубь коридора. Ни привет, ни зачем пришел, ни чего вам угодно. Мысль, так и не оформленная в четверостишие, оказалась верной. Не прогнала с порога – уже хорошо.

– Ты знаешь, – донеслось с кухни. – Вот ты расчетливый, циничный, противный. По большому счету мерзкий, неприятный тип. А что мешает мне быть такой же? Почему я должна оставаться чистой, честной, ранимой, беззащитной?

– Да, почему? – Лев внутренне усмехнулся, увидев Таню с бутылкой красного вина и штопором. Без приглашения сел на стул у двери. – В самом-то деле?

– Я решила вести себя столь же мерзко и подло, – пробка со скрипом выкрутилась и безжизненно повисла на штопоре. – Я тоже буду использовать тебя, ставить тебе условия. Если ты хочешь что-то от меня получить, изволь исполнять и мои капризы. Ты хочешь прорваться в бюро прослушки – хорошо. Хочешь познакомиться с Валерой? Отлично. Прорвешься, познакомишься. Но только через мою постель.

– Приемлемо, – Кравчинский улыбнулся. На столе возникли два бокала, через минуту наполнившиеся темно-вишневой жидкостью.

– Это чтобы тебе было не так противно спать со мной. Триста граммов вина для очистки совести. И я покажусь тебе такой же сладкой, как Лена.

– Давай не будем о тех, кого здесь нет. Не станем вспоминать, ни Валеру, ни Лену, никого. Сейчас есть только ты и я. И постель.

Татьяна, наконец, поставила бутыль на стол и плюхнулась на стул напротив:

– А ты ведь еще не выслушал моих условий. Думаешь, разок переспишь со мной, и гудбай? Не тут-то было, милый.

– А что еще? Ты же знаешь, я не могу жениться. В принципе, не могу. Ни на ком.

– Пей, – женщина жадно осушила бокал. – Теперь слушай. В наших отношениях, если это можно так назвать, все будет предельно расчетливо и цинично. Прежде чем я познакомлю тебя с Валерием, ты проведешь со мной пять ночей.

– Пять?

– Но это еще не все. Если ты пожелаешь, чтобы я лично побеседовала с Валерой и надавила на него, а я это могу, в силу того, что я востребованный и дефицитный сотрудник, то к этим пяти ночам прибавляется еще пять.

Кравчинский задумался. Это были, собственно, не мысли, а подсчет, хватит ли у него физических сил быть молодцом, да еще столько раз. С Леной – да, тут и сомнений не было. Но с Таней, которая была ему уже не интересна.

Женщина будто прочитала его мысли и принялась скоблить этикетку на бутылке:

– Пусть я для тебя не Сюзанна Валадон с картины «Танец в Буживале» и не Жанна Самари, напиток из винограда сорта кариньяно тебе поможет.

– Так и алкоголиком недолго стать.

– Не станешь, это ведь почти виноградный сок.

– А если я откажусь?

– Значит, так и останешься штатным переводчиком научной библиотеки. Будешь всю жизнь переводить статьи о процентном содержании кальция в раковинах двустворчатых моллюсков синемюрского яруса. С окладом тридцать тысяч рублей. А в службе международных связей платят сто тысяч. И это ведь работа не каждый день. Заманчиво?

Эх, Таня, знала бы ты, что, щелкни Лева пальцем, ему бы тотчас же привезли целый чемодан зеленых купюр. Как и о том, что Кравчинский добросовестно переводит все задания от Архипова лишь для тренировки мозга. Но попасть в СМС ему необходимо. Не ради тесного общения с Леной. Хотя это и прелестный бонус. В бюро прослушки Льву непременно удастся ухватить за хвост неуловимую беловодскую мафию, которая, по мнению Хиггинса, сейчас налаживает связи со всеми странами в мире, чтобы устроить бурю в стакане воды по поводу легитимности своего суверенитета.

Так, например, филологи Буркина-Фасо уже провели исследование, что беловодский – это вовсе не диалект какого-то там другого языка, а совершенно отдельный, самостоятельный язык, выделившийся из протославянских языков примерно в 580 году. Литературоведы княжества Силенд, в свою очередь, нашли древние беловодские манускрипты, датированные 612 годом, что подтверждает наличие у беловодцев собственной древней литературы. Сейчас археологами Доминиканской Республики активно ищутся развалины старинных беловодских церквей и замков, и уже есть первые результаты.

Формально служба международных связей подчиняется созданной на базе ООН организации по урегулированию беловодского конфликта, где все стороны имеют равные права, но еще Шефнер говорил, что это подобие дантовского ада, и кто там кем является и на кого работает, еще тот ребус. По мнению Гарри, в этом простому агенту не разобраться. Именно по этой причине Лева лелеял тщеславную идею все-таки пробраться в это логово предательства и коррупции и вывести всех троллей на чистую воду. Лена Тарго, которая уже начала с упорством штопора ввинчиваться в эту систему, должна стать информатором Кравчинского.

А Татьяна со своим женским эго, конечно же, не в силах понять, какие задачи стоят перед агентом Ромео, да и не поняла бы, посвяти ее Лев во все свои секреты. Временами Льву хотелось, вопреки всему, уткнуться во что-то мягкое, женское, и все разболтать. Это ведь высшая степень близости, когда ты делишь с женщиной и государственные тайны, и постель. Но это означало бы, что в итоге Кравчинскому пришлось бы убрать Татьяну. Не отравить и не задушить, это как-то низко. А очень так романтично и возвышенно застрелить. Как в одном фильме, через подушку. Все эти перья и пух по комнате. Брр, жуть.