Страница 9 из 56
Глава 4
ДЕМЬЯН
Голова раскалывается. Как после хорошего матча, когда приложили башкой сильнее обычного.
После того, как Кая упорхнула вчера, хорошенько накидался с Бобом. Открываю глаза, смотрю в потолок и понимаю: я уже улыбаюсь, вспоминая как терроризировал ее вишневые губы.
Кая.
Имя всплывает в голове, и всё остальное становится неважным.
Как она смотрела на меня на балконе — снизу вверх, с вызовом и страхом одновременно.
Как шептала «увидим», когда я сказал, что она сама будет умолять.
Как дрожала под моими руками, но не отступила ни на шаг.
Провожу ладонью по лицу, чувствуя отросшую щетину. Встаю, иду в душ, врубаю холодную воду. Ледяные струи бьют по плечам, смывая остатки сна и вчерашнего виски. Но не смывают воспоминания о ней.
Боб сказал, что Кая дочь спонсора. Константин Львович та ещё заноза в заднице. Вечно правильный, вечно копающий под меня из-за терок с отцом. Душный тип.
И вот я попадаю на его правильную девочку в платье с немыслимым разрезом на спине, с волосами, собранными в строгий пучок, и взглядом, который говорит: «Я не такая, как все эти шкуры».
И я купился. С первого взгляда. Как мальчишка.
Выхожу из душа, накручиваю полотенце на бедра и смотрю в телефон. Сообщение от Боба: «Баб что ли мало. Не лезь.»
Усмехаюсь. Боб вчера был рядом, видел, как я смотрел на неё через весь зал, как спрашивал, кто это, как не мог оторвать взгляд. Он же и шепнул: «Ставрожина. Осторожнее, Викинг».
Нахожу её номер.
Пишу: «Во сколько экзамен, вишенка?»
Ответ приходит через минуту. Она уже не спит.
«В десять…Не смей приезжать. А ты и не знаешь куда. Ахаха».
Смеюсь вслух, представляя её лицо, когда Кая, закусив губу, печатала это «не смей» и смешки.
«Буду в двенадцать».
Печатает долго. Стирает. Снова печатает.
Наконец:
«Невыносимый Демьян».
Снова улыбаюсь, звоню Бобу и прошу найти адрес ее универа и кидаю телефон на кровать.
Университетский корпус на Воробьевых горах нашел без проблем.
Паркуюсь напротив и жду.
Ровно в двенадцать выплывает — вижу её сразу, потому что смотрел на эту дверь последние двадцать минут, как привязанный.
В сером пальто, с сумкой через плечо, с кудрявыми волосами, распущенными по плечам.
Не замечает меня сначала, оглядывается по сторонам, вся напряжена.
Ищет? Боится, что я не приехал? Или боится, что приехал?
Выхожу из машины, и Кая замирает. Её глаза расширяются, сжимает ремень сумки, делает шаг назад — маленький, почти незаметный.
— Ты как…приехал? — удивленно говорит она.
Как же мне нравится её голос! Мягкий тембр, с легкой хрипотцой, заставляет все остальные звуки уйти на второй план.
— Я сказал, что буду.
— А если бы я не хотела тебя видеть?
И как ты узнал?
Подхожу ближе, беру её сумку. Не сопротивляется, только смотрит с подозрением.
— Знал, что ты хотела этого. А свои секреты по местонахождению красивых девушек я выдавать не буду.
— Самоуверенный какой, — фыркает, но идет за мной к машине.
Открываю ей дверь, и Кая садится, поправляя пальто, убирая волосы за ушко.
Обхожу машину, сажусь за руль, завожу двигатель.
— Куда поедем? — спрашивает она.
— Ко мне.
Поворачивается. Удивленно моргает, хлопает своими длиннющими ресницами.
— Демьян, как к тебе?
— Там нам будет удобно.
Краснеет. Румянец заливает щеки, резко отворачивается к окну, делая вид, что разглядывает дома.
— Это не ответ.
— А что ты хочешь услышать? — выруливаю на МКАД, и в салоне становится тихо.
Молчит. Вздыхает.
Барабаню указательным пальцем по рулю. Ладно-ладно.
— Хочешь знать, что я всю ночь не спал, думал о тебе? Что проснулся и единственный человек, кого я хотел увидеть — это ты? Что мне плевать, который сейчас час, просто хочу побыть с тобой наедине? Это мне надо заявить?
Снова молчит. Её пальцы теребят край пальто. Нервно кусает губы.
— Ты говоришь слишком много для человека с похмельем, — наконец насмешливо произносит Кая.
— А ты слишком красивая для человека, который только что сдавал экзамен.
— Это был экзамен, а не конкурс красоты.
— Ага, все мои конкурсы ты уже выиграла. И экзамены уже сданы. На пятерки.
И широко улыбаюсь, ей-Богу, как повернутый.
Кая смущенно смеется и я сильнее сжимаю руль. Потому что хочу слышать её смех снова. И снова.
Моя квартира встречает нас тишиной и порядком. Не люблю бардак. Боб иногда говорит, что у меня «синдром идеального холостяка». Пусть говорит.
Кая останавливается в прихожей, разглядывает интерьер. Её взгляд скользит по светлым стенам, по панорамным окнам, по мебели.
— Один живешь? — как-то напряженно спрашивает она.
— А ты думала, что содержу гарем?
Кая хихикает, прикрывая рот ладошкой. Помогаю снять ей пальто, и вешаю его в шкаф. Она остается в облегающем свитере, и я понимаю, что вчера не разглядел, какая у неё фигура.
Тонкая талия, крутые бедра.
Смотрю, как она проходит в гостиную, и в джинсах становится тесно.
— Кхм, будешь кофе? — прокашливаюсь, чтобы не наброситься на неё сразу.
— Да, пожалуйста.
Пока варю кофе, она ходит по комнате, рассматривает. Слышу, как останавливается у стены с фотографиями. Там я с командой, я с кубком, я на льду. И одно фото, где я без формы, просто в кепке и футболке, с Бобом на фоне гор.
— Это ты? — спрашивает она.
— Не похож? — отвечаю, выходя с двумя чашками.
— Просто здесь какой-то другой.
— Какой?
— Моложе, — она пожимает плечами. — И счастливее.
Ставлю чашки на стол, подхожу к ней. Не отступает, только смотрит снизу вверх, и у меня внутри начинает извергаться вулкан.
— А сейчас я, по-твоему, несчастлив?
— Не знаю, — Кая берет кофе, делает глоток, пряча лицо за чашкой. — Ты какой-то...тяжелый что ли.
— Тяжёлый? В смысле?
— Как будто ты всё время контролируешь себя.
Усмехаюсь, забираю у неё чашку, ставлю на стол, и она остается без защиты. Мои руки ложатся на её талию, и пойманная Кая замирает. А меня простреливает с ног до головы её сексуальным током.
Цежу сквозь зубы:
— А если я перестану себя контролировать, ты не испугаешься?
— Попробуй, — вызывающе говорит Кая, уставившись прямо на меня.
============
Как вам кажется, Кая уже начала понимать к кому попала? Или же еще витает в облаках?