Бывшие. Поймал тебя снова

Глава 3

ДЕМЬЯН

— Тогда я сделаю то, что хочу, Кая, — шепчу на выдохе в её волосы, и мои губы оказываются в миллиметре от её вишневых губ.

— А что ты хочешь? — её голос — это уже голос замутненный общим желанием.

Не отвечаю сразу. Просто смотрю на неё так, будто раздеваю взглядом, и она чувствует, как платье становится вдруг слишком тонким, слишком прозрачным.

— Хочу узнать, как ты пахнешь, — мой палец касается ее щеки, веду его вниз, по шее, и выдыхаю, потому что это прикосновение обжигает. — Хочу понять, дрожишь ли ты, когда я так близко.

— Да, дрожу, — шепчет Кая, и это правда.

Мой палец останавливаются у нежной ключицы, и я хищно улыбаюсь.

— Чувствую. Скажи, Кая, ты всегда такая смелая? Или только со мной?

Она хочет ответить что-то острое, но в этот момент моя рука опускается ниже, туда, где заканчивается вырез ее платья, я оттягиваю ткань и проникаю внутрь, и она забывает, что собиралась сказать.

— Демьян...

— Тсс, тише, малышка, — прижимаю палец к ее губам, и она чувствует мою пылающую кожу. — Я ещё даже не начал.

Моя ладонь ложится на ее грудь, твердая, уверенная двоечка. Люблю таких девочек, хрупких в моих объятиях, миниатюрных. Задыхаюсь. Сквозь тонкий шёлк чувствую жар ее сосков, тяжесть ее груди, и я осторожно сжимаю их, пробуя на вес.

— Такая мягкая, — говорю, глядя ей в глаза, и в моем голосе столько пошлости, что у нее подкашиваются красивые ножки и вырывается приглушенный стон. — Интересно, ты будешь так же стонать, когда я возьму тебя?

— Демьян! — хватает меня за запястье, но не отталкивает. Не может. Пальцы только сильнее впиваются в мою руку, удерживая на месте.

Наклоняюсь, и мои губы касаются ее ушка. Такая близость обжигает.

— А может, ты из тех, кто кусается? — шепчу ей, и она чувствует, как мой язык проводит по мочке, забирая ее в рот. — Люблю, когда кусаются.

Кая издает звук, похожий на всхлип. Моя рука всё ещё на ее груди, пальцы находят сосок через ткань, и она выгибается, сама не понимая, хочет ли приблизиться или отстраниться.

— Ты не представляешь, что со мной делаешь, — выдыхаю я, и она тихо смеется.

— Представляю. Потому что ты делаешь со мной то же самое.

Вторая рука скользит по ее бедру, поглаживая и сжимая, задирая край платья. Мои пальцы добираются до голой кожи. Внутри чистый взрыв. Шелковая девочка.

— Хочешь, чтобы я остановился? — спрашиваю чисто для вида. Мы уже понимаем, что я не остановлюсь.

— Не знаю, — честно отвечает, потому что ее голова уже плохо соображает.

— А я знаю, — отстраняюсь ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ты хочешь, чтобы я продолжал. Чтобы трогал тебя везде, где захочу. Чтобы шептал на ухо то, от чего у тебя сжимается все внутри. Какая ты плохая девочка и как я могу наказать такую непослушную малышку.

Кая краснеет как вареный рак. Жар разливается по щекам, спускается ниже, заливает ее грудь. А я смотрю и улыбаюсь так, что меня одновременно хочется ударить или тут же поцеловать. Или и то, и другое, если верим другим женщинам.

— Смотри, как ты горишь, — провожу пальцем по ее шее, спускаясь к ложбинке, и я вижу, что след от моего пальца остаётся розовым на ее нежной коже.

— Вся красная. Даже здесь, — моя рука снова накрывает ее грудь, требовательно сжимаю ее. — Чувствуешь? Твое тело меня слушается.

— Ты слишком самоуверен, — выдыхает для меня, и ее голос ломается, потому что я слегка сжимаю пальцы вокруг ее вершинки, и закусывает губу, чтобы не стонать.

— Нет, Кая, я просто внимательный, — моя рука на бедре поднимается выше, туда, где заканчивается платье, и она чувствует, как мои пальцы касаются края кружева. — И я вижу, что ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя.

Смотрю на нее, на эту хрупкую, нежную девушку, которую прижал к стене на балконе и трогаю так, будто имею на это право.

— Демьян, — она хватает меня за ворот рубашки, притягивая к себе, и шепчет прямо в губы: — Тогда сделай что-нибудь с этим. Хватит болтать.

Мои глаза темнеют. В них исчезает насмешка, остается только голод.

— Ах ты, маленькая... — не договариваю, потому что она целует меня первая — жадно, кусая нижнюю губу.

Отвечаю тем же, прижимая ее к стене всем телом, и она вся горит подо мной — уже готовая. Вжимаюсь бедрами в хрупкое тело, давая понять, что именно с ней я хочу сделать, и она не отстраняется.

— Это только начало, Кая, — рычу ей в лицо, и моя рука на ее бедре сжимается так сильно, что, наверное, останутся синяки. — Запомни: когда я решу взять тебя, ты сама будешь умолять. — Еще увидим, мистер Викинг.

Смотрит прямо в глаза, и слышу, как ее сердце бьется сильно-сильно, а тело плавится от моих прикосновений. Внизу моего живота каменеет желание, доводя до исступления. Но не сейчас. Не хочу ускорять события настолько. Хочу смаковать и пробовать эту вишенку.

— Увидим, Кая, — улыбаюсь так, будто только что выиграл матч. — Обязательно увидим.