Страница 10 из 56
Глава 5
ДЕМЬЯН
Притягиваю девочку к себе, и её руки упираются мне в грудь. Не отталкивают — просто ладошки лежат, чувствуя, как бьётся моё сердце. Провожу носом по её шее, вдыхая запах — цветы, ваниль, домашнее тепло. От этого запаха внизу все каменеет.
— Детка, ты пахнешь так, что у меня крышу сносит, — шепчу я, и Кая с шумом выдыхает.
Мои губы касаются ее шеи, спускаются ниже, и её пульс ускоряется. Руки на моей груди сжимаются в кулачки, но Кая не отталкивает.
— Демьян, — её голос дрожит.
— Что?
Провожу ладонью по её спине, спускаюсь ниже, сжимаю ягодицы, притягивая к себе. Она чувствует, как я возбужден, и ее зрачки расширяются.
— Мы... — Кая сглатывает, проводя язычком по губам. — Мы как-то быстро начали.
— Мне двадцать семь. Тебе двадцать два. Взрослые люди.
— А как же конфетно-букетный период? — выдыхает она, и я слышу, как ей трудно говорить.
Замираю. Отстраняюсь, смотрю на неё. Покраснела, глаза блестят, губы припухли.
— Что, детка?
— Конфетно-букетный, — повторяет Кая увереннее. — Цветы, ужины, прогулки. Чтобы я знала, что ты не просто... что я тебе не просто...
Не договаривает, но я всё понимаю.
— Думаешь, я хочу от тебя только для одного?
— А разве нет? — Кая поднимает голову, и в её взгляде — и страх, и надежда. — Ты меня вчера поцеловал, сегодня приехал, привез сразу же к себе. Все так быстро. Я не знаю, что ты за человек. Ты не знаешь, что я за человек.
Смотрю на неё и чувствую что-то, чего не чувствовал давно. Желание не только обладать. Желание доказать.
— Ну, хорошо, как скажешь, так и будет, — говорю я, отпуская ее. — Днем — букет, ночью — минет.
Кая моргает, не ожидая, что я так выскажусь. Губы растягиваются в насмешливой мине.
— То есть ты ещё и извращенец! — с выдохом произносит Кая.
— А ты чего ожидала? Принца на белом коне?
— Я…скорее, дракона из сказок. А попался настоящий Викинг. Суровый и с дурацким чувством юмора.
Притягиваю её сильнее к себе. На это раз начинает упираться. — Ладно, вишенка. Букеты так букеты. Я готов. А сейчас отвезу тебя домой.
Разворачиваюсь и иду к прихожей, беру ключи. Она стоит посреди гостиной, растерянная, сжимая ладошки в кулачки.
— Демьян...
— Что?
— Я не... — Кая мнется, и я вижу, как она борется с собой. — Я сама. Не надо до дома.
Останавливаюсь. Поворачиваюсь к ней.
— Как это сама?
— Легко, — она подходит к шкафу, достает пальто, надевает, не глядя на меня. — Вызову такси. Или на метро.
Молчу, наблюдая исподлобья, как она нервничает. Пальцы дрожат, когда застегивает пуговицы. Кая не хочет, чтобы я вез ее домой.
— Ка-аа-ая, — подхожу, беру её за подбородок, заставляя посмотреть на меня. — Ты точно живешь с папой?
— Да, — она пытается отвести взгляд, но я не пускаю.
— Ты не хочешь, чтобы он увидел тебя со мной?
Молчит как партизан.
— Твой отец не обрадуется, если узнает, что ты встречаешься с хоккеистом? — мои пальцы скользят по её щеке, и она вздрагивает.
— Демьян, не надо, — шепчет Кая.
— Или не с хоккеистом? А со мной конкретно?
— Он просто... — закусывает нижнюю губу. — Папа хочет, чтобы я встречалась с «правильными» людьми. Из его, моего круга.
Усмехаюсь, отпуская её милое испуганное личико.
— Его, моего…А я, значит, неправильный?
— Я этого не говорила.
— Да и не нужно, — отступаю на шаг, смотрю на неё — красивую, правильную, с хорошими манерами и плохим вкусом на мужчин. — Ладно, Кая. Езжай сама.
Смущенно поднимает на меня глаза, и я вижу в них ещё и страх. Не передо мной — перед тем, что будет, если ее отец узнает. Сквозь зуб пропускаю вздох и это звучит как свист. Не сорваться бы.
— Мы... увидимся? — спрашивает Кая тихонько.
Смотрю на нее секунду, потом открываю дверь.
— Ты мне напишешь. Когда будешь готова к конфетно-букетному.
Проходит мимо, и я чувствую запах её волос. Останавливается на пороге, оборачивается.
— А если не напишу?
Улыбаюсь, смотрю в упор в ее темные глаза.
— Напишешь. Кая. Ты лучше меня самого знаешь, что напишешь.
Снова смотрит на меня из-под темных ресниц, и в её глазах — целая буря. Потом Кая разворачивается и уходит, стуча каблучками, в свой мир. Подальше от неправильного Минаева.
Закрываю дверь, прислоняюсь к ней лбом, чувствуя, как в груди сжимается все в колючий клубок.
Первый звоночек. Она что-то скрывает. Или кого-то. Её папаша, этот спонсор с правильными манерами, не обрадуется, если узнает, что дочка целуется на балконе и ездит к сыну бандита.
Но мне плевать.
Я хочу её. И получу.
Кая ушла, а я всё еще чувствую её запах — цветы, ваниль и этот гребаный вишневый блеск на губах, который теперь остался на ободке её чашки. Допиваю кофе, и по языку растекается что-то сладкое.
Сжимаю чашку с такой силой, что, кажется, сейчас треснет к чертям собачьим. Тишина в квартире звенит натянутой струной, а перед глазами — ее расширенные зрачки, когда мои ладони легли на ягодицы и прижали ближе, давая почувствовать, как сильно мне сносит крышу.
Правильная девочка из чужого мира. Она боится не меня — боится, что её идеальный папочка узнает, к кому на самом деле тянется его послушная дочь. Но этот страх не остановит. Ни её, ни меня. Провожу пальцами по губам, вспоминая вкус её губ, и усмехаюсь.
Напишешь. Обязательно напишешь.
Потому что между нами уже искрит так, что короткое замыкание — лишь вопрос времени. Подожду этот чертов конфетно-букетный период, но я уже поймал свою вишенку и от себя не отпущу.
В груди скручивается клубок азарта пополам с одержимостью. Первый звоночек, детка. Слышу его.
И я иду за тобой.