Бывшие. Поймал тебя снова

Глава 33

Я глушу двигатель за три квартала от склада и выхожу из машины.

Воздух пахнет грозой, что висела над городом весь день, но так и не пролилась. Мои люди уже здесь. Их тени скользят вдоль бетонных заборов. Слышу короткие щелчки раций и дыхание в наушниках.

Боб собрал группу за двадцать минут и теперь двенадцать человек рассредоточены по периметру и ждут только моей команды.

Я прислоняюсь спиной к холодной стене трансформаторной будки и закрываю глаза. Всего на секунду. Всего на один вдох, чтобы выкинуть из головы всё лишнее и оставить только главное.

Лицо Каи всплывает передо мной. Моя вишенка. Моя девочка, которая пахнет так вкусно, что я готов её съесть. Которая просила меня спасти человека, которого я сам же уничтожил, и готова была встать на колени лишь бы я помог. Кая, моя гордая, моя несгибаемая, моя единственная.

Я не позволю ей стоять на коленях. Ни перед кем. Никогда.

— Вишенка моя, — шепчу я и целую нательный крест. — Ты ещё не знаешь. Но сына мы назовём Андрей. Визжать будешь. А я схвачу тебя и заставлю согласиться. Ну, с Богом!

Проверяю обойму в последний раз, снимаю с предохранителя и киваю Дрону — бывшему спецназовцу, который сейчас командует штурмовой группой.

— Тепловизоры показывают восемь человек внутри, — докладывает он, не отрываясь от планшета. — Трое в основном помещении — один из них сидит на стуле, судя по позе, это заложник. Ещё двое у восточного входа, двое патрулируют периметр, один — предположительно Кравцов — в дальней комнате, она экранирована, тепловизор не берёт. Но, судя по всему, он там с личной охраной.

— Личная охрана — это тот лысый амбал с битой? — уточняю я.

— Он самый. Плюс ещё кто-то. Тепловизор не может пробить бетонную перегородку, но движения фиксирует — там минимум двое.

— Значит, Кравцов и два его цепных пса. Что по оружию?

— У тех, что снаружи, — пистолеты. У лысого, судя по кадрам с дрона, — помповое ружьё. Остальные — автоматы, но, похоже, гражданские модификации. Серьёзной военной техники нет. Кравцов не идиот, он знает, что если засветит армейское вооружение, то даже его связи в прокуратуре не отмажут.

— Принял, — киваю я и поворачиваюсь к остальным. — Слушаем задачу. Заходим одновременно с трёх точек. Дрон и Гордый — через крышу, к дальней комнате. Ваша цель — Кравцов. Берёте его живым. Я хочу видеть эту мразь на коленях, а не в гробу. По крайней мере, пока.

Дрон и Гордый кивают и исчезают в темноте. Они альпинисты с боевым опытом, и я знаю, что через десять минут они уже будут на крыше.

— Северная группа, берёте восточный вход. Нейтрализовать охрану. Южная группа идёт со мной, через центральные ворота. Наша цель — заложник. Живым. Как только заходим, я иду к нему, остальные прикрывают. Вопросы?

Вопросов нет. Есть только сосредоточенные взгляды, сжатые челюсти и тихое клацанье затворов, которое звучит для меня как лучшая музыка на свете.

Мы идём в бой не за деньги, не за территорию, не за бизнес. Мы идём за одного пожилого алкоголика, который когда-то нанял Лизу разыграть сцену передо мной на коленях, чтобы разлучить нас с его дочерью. Который два года назад пытался выдать Каю за Кравцова. Который ненавидит меня всеми фибрами души и считает убийцей, ублюдком и исчадием ада.

Но он — её отец. И ради неё я вытащу его из этого ада даже ценой собственной шкуры.

Двигаемся к складу короткими перебежками. Территория тёмная, фонари разбиты ещё бог знает когда, и единственный свет от огромного диска луны, который то и дело прячется за тучи, словно не хочет видеть того, что сейчас произойдёт.

Адреналин разгоняет кровь, делая её горячей и быстрой, и в этом состоянии я всегда был лучшей версией себя. Минаев, который забивает решающие шайбы за секунду до сирены, выходит из самых безнадёжных драк победителем, строит империю на костях врагов и не боится замарать руки.

Мы на месте.

Центральные ворота затянуты ржавой цепью. Снимаем её за секунду, и я занимаю позицию у косяка. За спиной выстраиваются парни.

Дрон докладывает по рации: «На крыше. Готовы». Северная группа: «На позиции. Ждём».

Я глубоко вдыхаю.

— Пошёл отсчёт, — говорю я в рацию. — Три. Два. Один. Пошли!

Ворота распахиваются, и я первым шагаю внутрь — в бой, который определит всё.

Первая пуля прилетает откуда-то слева и входит в бронник, чуть ниже ключицы. Боль вспыхивает не сразу. Сначала только сильный удар, как если бы мне врезали, а потом тело вдруг вспоминает, что должно реагировать, и плечо взрывается огнём.

Я покачиваюсь, но не падаю. Перехватываю ствол и продолжаю идти вперёд, потому что где-то впереди, в этом проклятом полумраке, на грязном стуле сидит её отец.

Откуда-то бежит кровь по рукаву. Не заметил, как задели. Капли срываются с пальцев на бетонный пол, а я иду напролом сквозь дым, крики и автоматные очереди, которые крошат штукатурку у меня над головой. А я думаю только об одном — мне надо пробиться до отца моей женщины, до деда моего будущего ребёнка. До человека, которого я сам загнал в эту яму и которого я же из неё вытащу.

Потому что я Демьян Минаев. Я никогда не проигрываю. И ещё есть одна главная причина выжить — моя вишенка ждёт меня дома.