Страница 31 из 56
Глава 19
КАЯ
Моя квартира завалена букетами роз и подарками. Демьян в очередной раз зовет меня на свидание, но я держусь. Не так-то просто будет опять поймать меня на крючок. Я уже не поведусь на твои кубики пресса и серые глаза, которые затягивают в водоворот страсти. Давай поработай, дорогой.
В понедельник Минаев выдает мне задание.
— Купи билеты во Вьетнам. Едем на мою виллу, — говорит Демьян, не поднимая головы от бумаг. Его ручка скользит по контракту, оставляя размашистую подпись. — Вылет в пятницу. Три места: я, ты, Боб.
Стою у его стола с ежедневником в руках и чувствую, как внутри закипает знакомая смесь злости и растерянности.
— Билеты? Во Вьетнам?
— Увидишь, что я купил, — он наконец поднимает глаза, и в них пляшут те самые черти, от которых у меня всегда подкашивались ноги. — Вилла на берегу. Там у меня переговоры. Это не отпуск, Кая. Работа.
— Переговоры во Вьетнаме? — я скептически выгибаю бровь. — С кем? С пальмами?
— С партнерами из Азии, — он откидывается в кресле, и его губы трогает усмешка. — У них там бизнес-интересы. Нужен переводчик, нужен ассистент. Ты говорила, что хочешь нормальную работу. Вот. Это нормальная работа.
Нормальная работа. На тропическом острове. С ним. В одной вилле. Спальня хоть не общая?
— А без меня никак?
— Никак, — отрезает Минаев. — И еще. Мне некогда. Купи мне плавки, нижнее белье, пару футболок, шорты. Что там еще нужно в этой жаре. И себе что-нибудь возьми. Держи карту. Пин не забыла?
Открываю рот, чтобы сказать, что я ему не жена и не личный стилист, но Демьян уже снова утыкается в бумаги, давая понять, что разговор окончен. Его пальцы сжимают ручку, костяшки белеют, и я знаю этот жест. Он ждет, что я взорвусь. Ждет моей реакции. Провоцирует.
— Хорошо, господин Минаев, — говорю я ледяным тоном. — Плавки в цветочек или в горошек?
— На твой вкус, — не поднимая головы, бросает он. — Удиви меня, Кая.
Выхожу из кабинета, закрываю дверь и приваливаюсь к ней спиной. Сердце колотится. Вьетнам. Вилла. Переговоры.
Врет. Все он врет. Нет там никаких переговоров — или есть, но не в этом дело. Он просто хочет запереть меня на острове, подальше от Москвы, от моего отца, от любой возможности сбежать снова.
И я поеду. Потому что не могу не поехать. Потому что он мой начальник. Потому что мне нужна эта работа. Потому что...
Закрываю глаза.
Потому что я хочу поехать. Вот же черт. Чертов Минаев!
Магазин мужского белья встречает меня прохладой и запахом дорогого парфюма. Я хожу между рядами, разглядывая боксеры, плавки, майки, и в голове зреет план. Маленький. Вредный. Абсолютно не профессиональный.
Викинг сказал — на мой вкус.
Ну, Дёма, сам напросился.
Беру плавки, вырви глаз — ярко-канареечного цвета, обтягивающие, чтоб подчеркнуть его достоинство, с пальмами и розовыми фламинго. Такие, что даже на пляже Ибицы будут смотреться вызывающе. Демьян в них будет похож на стриптизера из дешевого клуба. Он ненавидит такие вещи — всегда носил строгие темные боксеры, черные или серые. Без рисунков, без деталей.
Дальше — больше. Трусы в красное сердечко. Маленькие, шелковые, с надписью «Love machine» на резинке. Я хихикаю, представляя его лицо, и продавщица косится на меня с легким недоумением.
И на десерт — майка. Белая, обтягивающая, с огромной надписью через всю грудь: «АЛЬФА-САМЕЦ». С золотой короной над буквами. Кладу ее в корзину и чувствую себя до ужаса довольной. Пусть знает, что бывает, когда даешь мне такие поручения.
Себе я беру скромный черный купальник, пару сарафанов, шлепанцы. Ничего вызывающего. Ничего, что могло бы дать ему повод смотреть на меня так, как он умеет. А мне не даст повод подумать над его прощением.
В самолете Демьян сидит рядом, и я всю дорогу чувствую его плечо — горячее и твердое. И такое надежное. Но я помню, какой тотальный контроль стоит за этой надежность. Теперь только на моих условиях. Кая выросла.
Минаев спит, откинув голову на спинку кресла, и я позволяю себе любоваться его спокойным лицом.
На скуле шрам, по которому я мечтаю пройтись языком. Смотрю на светлые, густые ресницы. На губы, которые столько раз шептали мое имя. Демьян выглядит уставшим. Даже во сне не расслабляется — челюсть сжата, пальцы стиснуты на подлокотнике.
Боб сидит через проход, уткнувшись в планшет, и делает вид, что ничего не замечает. Но я знаю — он все видит. Все понимает.
Вьетнам встречает нас влажной жарой, от которой сразу перехватывает дыхание.
Пальмы, белый песок, бирюзовая вода — все как в рекламе рая, в который я никогда не мечтала попасть. Вилла стоит прямо на берегу. Панорамные окна, огромный бассейн с видом на океан, деревянные террасы, залитые солнцем — дом мечты. Слишком красиво. Слишком романтично.
Для переговоров. Ага!
— Твоя комната слева, — говорит Демьян, кидая сумку на диван в гостиной. — Моя справа. У Боба отдельный бунгало. Вечером ужин с партнерами. Будь готова к семи.
— Что за партнеры? — спрашиваю я, оглядывая гостиную.
— Увидишь.
И уходит в свою комнату, оставляя меня стоять посреди этого рая с чемоданом в одной руке и пакетом с его идиотскими покупками в другой.
Распаковываю вещи, вешаю сарафаны в шкаф и раскладываю косметику в ванной. Вилла огромная, но каждая деталь кричит о нем — его вкус, его стиль, его деньги. Минимализм. Дерево и камень. Ничего лишнего. Как будто он построил этот дом специально, чтобы запереть меня здесь.
В семь вечера я выхожу на террасу в легком белом платье и замираю. Потому что Демьян уже там — в светлых брюках и льняной рубашке, с бокалом белого вина и босиком. Он смотрит на океан, и ветер треплет его волосы. На секунду я вижу не чудовище, не Викинга, не человека, который ломал меня. Я вижу мужчину, которого когда-то полюбила. И кажется, что-то горит в груди до сих пор. Не может быть! Только не это!
Он оборачивается, и наши взгляды встречаются.