Страница 16 из 56
Глава 9
КАЯ Возвращаюсь домой затемно. В окнах гостиной горит яркий свет. Черт возьми, папа не спит. Догадываюсь, что это значит, еще до того, как вставляю ключ в замок.
Снимаю кроссовки, цепляю ключи, поправляю домофон и тяну время. Пальцы дрожат. На запястье, под рукавом свитера, поблескивает браслет, с бриллиантами, который Демьян застегнул на моей руке после ста дней вместе. Не сняла его. Не смогла. И сейчас он давит тяжелым грузом, потому что наступает буря. Воздух давит на меня как перед грозой.
— Кая. Иди сюда.
Голос доносится из гостиной. Не «Каюшка», не «дочка». Просто холодное и строгое «Кая».
Делаю глубокий вдох и иду в гостиную.
Отец сидит в своем любимом кресле. Халат накинут поверх рубашки, на столике — остывший кофе и раскрытая книга. Но он не читает. А ждет. Его взгляд поднимается на меня, и в тусклом свете торшера я вижу то, чего не видела раньше. Нескрываемая злость.
— Садись.
Опускаюсь на диван напротив. Колени сами прижимаются друг к другу, ладони потеют.
Папа смотрит на меня долго. От его строгого взгляда хочется спрятаться.
— Ты думала, я не узнаю? — устало начинает Константин Львович, но уже в тоне пробиваются стальные ноты.
— Думала, если будешь врать про поездки к Лизе и дополнительные курсы, поверю?
Отвожу глаза в сторону и молчу. Потому что оправдываться бесполезно. Папа уже всё знает.
— Мне доложили вчера, — продолжает он, стуча пальцами по подлокотнику. — Моя дочь проводит выходные в коттедже у Демьяна Минаева. Сына Андрея Минаева. Бандита.
Звучит как приговор. Вздрагиваю и поднимаю взгляд на папу.
— Ты хоть понимаешь, кого выбрала то? — Отец поднимается, берет книгу со столика и резко кидает её. — Я, что для этого воспитывал тебя, все эти годы? Для этого бугая, а? Кая?
— Папа, ты уже говорил о его отце, — тихо отвечаю. — Криминал, девяностые. Его убили. Знаю все.
— Знает она!
Он отходит к окну, и его плечи напрягаются. За окном — темнота, только огни далекой Москвы мерцают на горизонте. Мне становится холодно, хотя в комнате тепло.
— Андрей Минаев избивал свою жену, — произносит папа сдавленно. — Мать Демьяна. Годами, Кая. Она была красивой женщиной. По характеру очень мягкая. Не могла она уйти — он бы не отпустил. А когда всё-таки попыталась — её убили. Взорвали машину. Ты представляешь, что это значит?
У меня перехватывает дыхание. Я не знала этого. Демьян никогда не рассказывал. Только иногда, когда он засыпал, его лицо становилось беззащитным, и он вздрагивал во сне, сжимая меня так, как будто могу исчезнуть. Думала, это просто очередная ревнивая выходка. Я даже не представляла, что за этим стоит такое.
— Папа, но это же не Демьян, — говорю я, и голос предательски дрожит. — Его отец был таким.
— Ты не понимаешь, — отец резко поворачивается, и я вижу его глаза — полные не только гнева, но и настоящего страха. — Насилие передается, Кая. Он видел это с детства. Впитал эту модель поведения. И…дочка, эти следы на твоих руках.
Инстинктивно одергиваю рукав свитера, хотя там ничего нет. Синяки почти прошли. Почти.
Константин Львович замечает этот жест, и его лицо темнеет.
— Ты думаешь, это любовь? — он шагает ко мне, останавливается напротив. — Любовь — это не когда ты боишься сказать лишнее слово. Не когда прячешь следы и врешь родному отцу. А уж мужчина, который не может контролировать свою силу...разве это мужчина?
— Но он не бьет меня! — вырывается у меня. — Это было... это другое.
— Другое? — Папа горько усмехается. — Это всегда начинается с другого. Со страсти, черт ее побери. С ой, я не хотел, а так получилось. А потом это становится нормой. Как у его отца. Ты этого хочешь? Хочешь закончить, как мать Минаева?
Вскакиваю с дивана. Меня уже трясет. Внутри всё кипит — обида, страх, любовь, которую я не могу выключить по папиному приказу.
— Ты же его не знаешь! — голос срывается на крик, и слезы обжигают.
— Ты даже знакомиться с ним отказался. И в итоге мне пришлось врать. Видишь только прошлое. Но Демьян не такой. Он заботится обо мне. Он…он понимает меня. Ни разу не поднял руку, да даже не кричал на меня.
Отец смотрит сверху вниз, и я вижу, как по его лицу пробегает болезненная тень.
— Ты моя единственная дочь, — глухо говорит он. — Я растил тебя один. Ты — всё, что у меня есть. И я не позволю…
Он сжимает кулаки.
— Слышишь меня? Не позволю тебе повторить судьбу Лары Минаевой!
Отходит к столу, берет какие-то бумаги. Его руки сильно дрожат. Никогда не видела отца таким.
— Бизнес рушится, Кая, — его голос вдруг становится деловым. — Ты не знаешь, потому что я берег тебя. Партнеры уходят. Кредиторы требуют выплат. Еще немного — и у нас не будет ничего. Ни квартиры, ни дачи, ни нормального наследства тебе.
Замираю. Бумаги с колонками цифр плывут перед глазами.
— Ты не говорил...
— Не хотел тебя пугать. Но сейчас, — он поднимает голову и смотрит на меня в упор, — сейчас, когда ты связалась с Минаевым, я должен сказать. У нас нет выбора. Твое замужество — это единственный шанс спасти семью.
— Какое замужество?
— Евгений Кравцов, — это имя папа произносит уже спокойно. — Сын моего старого партнера. Хорошая семья, стабильное положение и отличные связи. Я уже договорился о деловом ужине. Завтра. Ты пойдешь, познакомишься с ним поближе.
Отступаю на шаг. Потом ещё на один. То есть папа за моей спиной уже всё спланировал. Пока я была с Демьяном, пока думала, что сама решаю свою жизнь, отец уже продавал меня.
— Ты хочешь, чтобы я продала себя ради бизнеса, — тверже произношу я.
— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, — он подходит ко мне, пытается взять за плечи, но я отступаю. — И чтобы ты выжила. Демьян Минаев — это не безопасность. Это риск. Это боль. Я не хочу для тебя такой судьбы.
— Ты хочешь судьбы, где я несчастна с нелюбимым человеком, но при деньгах?
— Лучше несчастна, но жива и…привыкнешь, — отрезает отец.
Повисает тишина. Слышу, как тикают часы на стене. Тик-так и сердце замирает. Кровь больше не стучит в висках. Зато браслет, подаренный Демьяном, начинает пульсировать на запястье как второе сердце.
— Не пойду, — говорю я тихо.
Верчу головой и вновь повторяю:
— Я никуда не пойду.
— Пойдешь, — его голос тяжелеет, отец начинает давить. — Это ради семьи, Кая. Ради нас.
— Ты не оставляешь мне выбора.