Страница 76 из 93
Третья работала почти незаметно. Искажение зрения — дар коварный. Я видела, как пули уходят мимо, как стволы следят за нами и каждый раз промахиваются на какие-то смешные полметра. Будто мы были призраками, смещёнными относительно реальности. Охранники стреляли зло, истерично, но без толку.
Я бежала и всё время ждала удара — в спину, в бок. Но по мне не стреляли. Про меня вообще будто забыли. Может, повезло. Может, просто в хаосе меня потеряли. Я свой дар так и не использовала.
КПП вспыхнул, как факел. Гречка не сдерживалась — пламя рвануло широко, ярко. Охрана там даже не успела толком среагировать. Кто-то бросился бежать, кто-то катался по земле, сбивая огонь. Мы проскочили мимо, сквозь дым, сквозь крики.
Выбежав через КПП, сразу нырнули в лес. Мы бежали, спотыкаясь о корни, цепляясь одеждой за ветки. Лес встретил нас глухо и равнодушно: темный, влажный, пахнущий гнилью и прошлогодней листвой. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу и бежать впереди меня, показывая дорогу.
Я бежала рядом с Гречкой, стараясь держать темп. Она была крепче нас всех — жилистая, упрямая, привыкшая выживать.
— Какой план? — выдохнула я на бегу, когда легкие уже начинали гореть.
Гречка даже головы не повернула, только чуть сбавила шаг.
— Через лес — река, — ответила она на бегу. — Километра три, может четыре. Выйдем к воде, вдоль берега направо. Там рыбацкая деревня. Лодки. Уйдем по реке. Дальше — стаб, я там людей знаю. Сектанты туда не сунутся.
Мы бежали. Лес тянулся бесконечной полосой. Ноги подкашивались от усталости, в висках стучало. Когда впереди показалась река, я едва не засмеялась от облегчения. Черная лента воды блеснула в темноте, отражая редкие звезды. Мы выскочили на берег, перешли на быстрый шаг. Мы держались вдоль воды, как и сказала Гречка. Я уже начинала верить, что нам повезло. Что в этот раз Улей решил дать шанс.
И тут я услышала низкий, тянущийся гул моторов. Внедорожники, несколько. Я остановилась как вкопанная, повернулась, вглядываясь в темноту за нами.
— Машины, — глухо сказала я.
Из темноты, вдоль реки, показались фары. Сначала одна пара, потом еще. Внедорожники. Они ехали быстро и уверенно, будто знали, где мы будем бежать. Конечно, знали. Мы были слишком предсказуемы.
— Бегом! — крикнула Гречка, и мы рванули снова.
Но это была уже не гонка, а агония. Машины легко держали темп. Фары резали ночь, высвечивая наши спины, превращая нас в мишени.
Хлопок. Не выстрел — что-то другое. И тут же воздух передо мной словно ожил. Сеть.
Я даже не успела толком понять, что происходит, когда меня сбило с ног. Грубые нити стянули руки и ноги, врезались в тело. Я упала, ударилась боком о камень, выбив из легких воздух.
Еще хлопки. Еще сети.
Мир сузился до дерганых теней и яркого света фар. Сектанты действовали молча и слаженно. Подбежали, перевернули, проверили, связали дополнительно. Кто-то пнул меня под ребра — не со злости, а просто для порядка.
— Живая, — сказал мужской голос где-то сверху. — Грузи.
Меня подняли, как мешок, и закинули в кузов пикапа. Металл был холодный, пах соляркой и старой кровью. Рядом швырнули еще одну из наших. Она застонала, потом затихла.
Машина дернулась и поехала. Я лежала, уткнувшись лицом в сетку, и смотрела, как лес уходит назад, растворяясь в темноте. Река исчезла, будто ее и не было. План рассыпался, как пепел.
Дар мой так и остался неиспользованным. Не потому что я не хотела — просто не успела. Или потому что Улей снова напомнил: в этом мире удача — вещь временная.
Когда впереди показались знакомые очертания Завода, я уже не чувствовала злости. Только пустоту и тяжелое, вязкое понимание: нас ждали. И теперь за побег придется платить.
Нас привезли обратно молча. Без криков, без показательной злобы, без привычного ритуала унижений. И именно это пугало больше всего.
Машины въехали на территорию Завода, ворота сомкнулись за нами с металлическим лязгом. Я ждала, что нас сразу потащат вниз, в подвалы. Или закинут обратно в казарму, чтобы утром устроить показательный разбор полётов. Или сразу к Багире — а это вообще был худший вариант из возможных. Но нас повезли не туда.
Пикапы проехали вглубь территории и остановились на открытой площадке между цехами.
Кресты. Я увидела их не сразу. Сначала — просто вертикальные металлические конструкции, торчащие из земли. Потом взгляд сфокусировался. Железные. Грубые, сваренные из балок и уголков, высотой метра три, а то и четыре. Потемневшие от времени, с пятнами ржавчины.
Нас вытащили из кузовов по одной. Нас не били. Делали всё быстро, деловито, как рабочие, выполняющие неприятную, но привычную работу.
Меня первой подтащили к кресту.
Металл был холодный, несмотря на тёплый воздух. Спину прижали к вертикальной балке, руки развели в стороны. Запястья обхватили железными скобами и затянули. Металл врезался в кожу, я стиснула зубы, но крик не вырвался — в рот тут же вдавили кляп. Мир сузился до вкуса старой тряпки и звона крови в ушах.
Ноги тоже закрепили. Теперь я висела, чуть согнув колени, опираясь на узкую перекладину. Вес тела тянул вниз, и я сразу поняла — долго так не простоишь. Это не казнь. Это ожидание.
Я повернула голову, насколько позволяли скобы.
Рядом распинали остальных. Одну за другой. Без слов. Без комментариев. Просто закрепляли и отходили. Когда последняя беглянка была зафиксирована, надсмотрщики проверили кляпы, осмотрели нас, и начали уходить.
Один из них, уже отходя, бросил через плечо:
— До утра.
И всё.
Я осталась одна. Мы остались одни.
Время потекло иначе. Минуты растягивались, тело быстро начало ныть. Руки затекали, плечи горели, спину ломило так, будто в позвоночник вбили лом. Я старалась дышать ровно, экономить силы.