Страница 54 из 93
— Нет, но надо же подбодрить первоходов.
И тут — начинается.
Сначала я подумал, что мне кажется. Просто лёгкая дымка по улицам поползла, как бывает по утрам. Но буквально через минуту туман стал густеть — нереально быстро. Он растекался по улицам, заползал в переулки, затекал в окна зданий, и через пару минут окутал весь город.
Туман был не обычный. Он жил, двигался, словно дышал. Внутри вспыхивали короткие электрические всполохи. Воздух вокруг стал густым, с кислым привкусом. Даже волосы на руках встали дыбом. Кисляк, вспомнил я термин из методички.
— Перезагрузка, — сказал кто-то из грузчиков позади меня.
— Похоже, — ответил другой. — Только уж больно мощная.
Минут пять, может десять, всё это длилось. Мы стояли, не двигаясь. Город внизу кипел туманной массой, в которой мелькали бесшумные молнии.
Потом — всё.
Без звука, без предупреждения. Просто в один момент туман начал рассеиваться. Как будто кто-то закрыл вентиль. Пелена растворялась быстро, исчезала с улиц, поднималась вверх, оставляя после себя кислый запах.
— По машинам! — рявкнул старший из стронгов.
Сразу все засуетились. Двигатели загудели один за другим. Я заскочил в кузов грузовика последний, хлопнул дверью. Рядом сидит Студент, глаза большие, руки сжаты в кулаки. Шельма, как всегда спокойная, лениво жует жвачку.
Колонна тронулась.
Всё ещё раннее утро — солнце только вылезло из-за горизонта, заливая улицы слабым светом. На асфальте блестят лужи, и на секунду кажется, будто город снова живой. Но это не так.
— Не тормозим, — слышится из рации голос стронга. — Пока чисто.
Двигатели рычат, колёса гремят по разбитому асфальту.
— Есть контакт, — говорит голос по рации. — Магазин на месте, вход чистый.
— Отлично, — отвечает старший. — Грузчики — приготовиться! Работать быстро, без суеты.
Я сжал винторез, вдохнул поглубже.
Колонна тормозит. Открываю двери грузовика, спрыгиваю на асфальт. Ноги пружинят, колени чуть подламываются — не от усталости, от напряжения. Стронги рассредотачиваются, занимают позиции.
Мы идём к загрузочным воротам супермаркета. Один из грузчиков, немного повозившись, открывает ворота. Внутри — темнота.
Я стоял пол минуты, приглядываясь, пока глаза хоть немного привыкнут, потом сообразил. Это же супермаркет, мать его! А значит — фонарики, батарейки, всё это должно быть. Нечего стоять, ждать, пока кто-то включит свет.
— Я быстро, — сказал остальным и пошёл в торговый зал.
Электротовары обычно ближе к кассам. Двигаюсь туда. Стеллаж с фонариками нашел быстро. Батарейки — рядом. Пока везет.
Сразу один фонарь вскрыл, батарейки вставил, щёлк — есть! Луч от фонаря прорезал тьму, в воздухе на свету закружилась пыль. Теперь другое дело. Взял еще несколько фонарей с батарейками. Пошёл назад, к разгрузке.
— Свет есть! — сказал я, когда вошёл обратно.
Парни задвигались, глаза сощурили.
— Работаем быстро, — сказал я, раздавая команде фонари. — Никакой ерунды. Только нужное — электрика, медицина, консервы, крупы.
Мы двинулись в зал. Фонарь в руке, глаза бегают по полкам. Молча, без разговоров. Только шаги и дыхание в тишине.
Сначала пошли в электротовары. Провода, фонари, зарядки, удлинители, аккумуляторы. Складываем в ящики, таскаем к машине. Потом — лекарства, бинты, антисептики, обезбол, шприцы, йод. Всё берем с собой.
Когда всё это выгребли, переключились на еду. Крупы, макароны, тушёнка, консервы. Всё, что не протухнет через неделю. Работаем в темпе. Никто не тормозит, никто не нудит.
Через полчаса машина уже наполовину забита. Пот льёт градом, спину ломит. Но никто не останавливается. Всё идёт как по маслу.
И вдруг — бах! Снаружи короткая очередь. Потом ещё. И ещё. Все замерли. Несколько секунд — тишина. Потом снова выстрелы.
Мы переглянулись.
— Работаем, — сказал я коротко. — Быстрее. Таскаем пока не будет команды.
И мы снова в работе. Только теперь темп другой — бешеный. Бросаем коробки прямо в кузов, не сортируя. Главное — успеть.
Пули снаружи опять затрещали. Только теперь еще добавился рёв. Похоже зараженные активизировались.
Рация на поясе ожила. Треск, шум, помехи:
— …ру… аза… сем… по… нам…
Ни хрена не понял. И не до того, чтобы вспоминать, какие там команды Гренадер давал на инструктаже. Всё вылетело из головы напрочь.
Выстрелы не утихают, наоборот — усиливаются. Рация трещит, но слова тонут в грохоте. По рации опять только помехи, обрывки слов.
Вдруг стекло центрального входа разбилось вдребезги. Звук резанул по ушам, будто кто-то ударил по нервам внутри черепа.
Я обернулся — и увидел, как через главный вход, ломая витрины, в супермаркет врываются тени. Три, может, четыре. Потом разглядел — три. Первые две — худые, вытянутые, с руками, длиннее, чем у человека. Суставы выгнуты под неестественными углами, кожа серая, будто натянутая на проволочный каркас. Прыгуны.
Третий — массивный. Двигается медленнее, короткими шагами, но каждый удар его копыт о бетон отзывается глухим цоканьем. Топтун. Вот черт…
— К машине! — вырвалось у меня.
Сам не услышал свой голос — заглушил грохот, вой, звон. Пальцы уже легли на спуск, плечо напряглось. Винторез — надёжный, тихий. Ствол короткий, отдача мягкая, почти ласковая. В такие моменты думаешь не головой — руками.
Первый прыгун метнулся между стеллажами, зацепился за край одного из них, оттолкнулся и полетел. Я выстрелил, не целясь, на автомате. Пуля вошла в грудь, тварь дёрнулась, взвыла, но не остановилась. Второй выстрел — в голову. Она рванулась, упала, и затихла.
Второй прыгун уже был выше — прыгал с полки на полку, стремительно, будто какой-то безумный примат. Я ждал, пока он зависнет на миг, когда тело вытянется в прыжке, и в этот миг выстрелил. Сноп искр, удар о железный стеллаж, и он рухнул вниз, ломая всё под собой.
Где-то рядом кто-то закричал — один из грузчиков, наверное, увидел слишком близко. Остальные уже рванули к заднему выходу. Я видел, как мелькают спины, слышал грохот ящиков и крики.
— Быстро! К машине! — крикнул ещё раз и отступил.
Топот приближался. Не тот, лёгкий, рваный, а тяжёлый, размеренный. Цок. Цок. Цок.
Я повернулся — и он вышел. Топтун. Здоровенный, будто сделан из камня. Кожа — толстая, серая, плотная. Мышцы перекатываются под ней, каждая жила — как трос. Голова большая, лысая, с впалыми глазами. Он шёл медленно, но уверенно.