Страница 50 из 93
Первое задание — раздача. Она — суп, я — каша. Казалось бы, что тут сложного? Стоишь себе, черпаешь, накладываешь. Но у нас с Шельмой даже это в дуэль превратилось. Она лихо плеснула половником в миску очередному стронгу — и брызги кипятка долетели до меня. Я поморщился, обжёгся, но виду не подал. В ответ подцепил лишний половник каши и с глухим чпоком шмякнул в тарелку следующему, так что чуть не перелетело через край и капнуло ей на ботинок.
— Ты чё, криворукий? — прищурилась она.
— А ты поаккуратней плескай, — огрызнулся я.
Первые минут десять это было похоже на обмен уколами. Потом всё переросло в откровенное соперничество: кто быстрее обслужит очередь, кто точнее отмерит порцию, кто меньше накосячит. Конечно, долго мирно это не длилось.
В какой-то момент она резко разворачивается, чтобы отдать миску следующему, и половник с супом задевает мой рукав. Обжигающая волна, я дёрнулся и, не думая, черпнул кашу и шлёпнул ей прямо на локоть. Она взвизгнула, но не от боли — скорее от неожиданности, и посмотрела на меня с таким видом, будто только этого и ждала.
— Ага, значит, война? — сказала сквозь зубы.
— Да хоть сейчас, — буркнул я.
Мясик, наблюдавший из угла, только головой качал. Вид у него был такой, будто он заранее знал, что нас вместе ставить — идея плохая, но решил проверить.
А дальше пошло веселее. Вместе нас отправили мыть посуду — и мы устроили соревнование, кто быстрее справится с горой тарелок. Потом поставили чистить овощи — и каждый клубень картошки превратился в маленькую дуэль. Я чистил быстрее, она ровнее. Я скинул очистки в ведро, она ухмыльнулась и добавила сверху свои, как будто ставила точку.
К обеду мы оба были вымотаны, мокрые от пара, грязные от овощной шелухи, но ни один не сдался. Она всё так же с улыбкой смотрела, а я понимал — вот чёрт, втянулся. Нужно было не вестись на её выходки, а монотонно выполнять все задания.
После обеда Мясик сказал, что на сегодня работы для нас нет. Я сразу же пошел к знахарю. Куда пошла Шельма — не знаю и не спрашивал. Мысль о том, что у меня прорезался дар не давала мне покоя со вчерашнего вечера.
Знахарь встретил меня уже привычным тяжёлым взглядом.
— Чего тебе, Термит? — хрипло спросил он.
— Дар, — ответил я коротко. — Вроде появился. Разрываю ткань прикосновением.
Сказал и сам усмехнулся — как-то дико это звучало. Но знахарь не усмехнулся. Не моргнул даже. Только кивнул.
— Садись, — указал на табурет у стола.
В прошлый раз он меня долго мурыжил: водил руками над головой, что-то бормотал себе под нос, словно прислушивался к чему-то, что только он слышал. Сейчас всё пошло быстрее. Подошёл, махнул руками над моей макушкой, чуть задержался, как будто что-то ухватил невидимое, и тут же отошёл обратно. Сел за стол, сцепил пальцы, поднял на меня взгляд.
— Есть, — наконец сказал он. — Прорезался. Хрупкость.
— Что за хрупкость?
— В месте, где прикасаешься ладонью, материал становится ломким. В разы повышается вероятность разрушения. Металл, дерево, камень, даже кости. Со временем сможешь расширить пятно воздействия, увеличить силу.
Я молчал, слушал и в голове прокручивал сцены. Моё прикосновение — и броня противника лопается, как сухарь. Или каменная стена, ещё недавно неприступная, вдруг трескается. Но какой-то подвох ощущался в словах знахаря.
— Кристаллическая решётка меняется, — продолжил он читать лекцию. — Становится слишком жёсткой. Жёсткой настолько, что ломается при малейшем усилии. Ты не разрушаешь материал сам — ты делаешь так, что он разрушается сам по себе.
Я посмотрел на ладонь. Та же самая рука, что резала картошку, что дралась с Шельмой, что носила котелки. Ничего особенного. Только теперь она — инструмент. Оружие.
— А люди? — спросил я тихо.
— Если дотронешься до кости — да. Но мясо, кожа, мышцы держат. Против живых сразу не выйдет. Но броня, оружие, панцирь зараженных — там твой дар будет решающим.
— Помни, — знахарь наклонился вперёд, голос стал глухим и тяжёлым. — Дар — это не подарок. Это бремя. Сегодня ты его получил, завтра он начнёт тебя жрать изнутри. Если не научишься управлять — сам станешь крошевом.
Я кивнул, хотя по спине холодок пробежал.
Он махнул рукой, как отрезал:
— Испытывай. Камни, металл, дерево. Но не люди. Понял? На людях не тренируйся. Сначала разберись, что у тебя в руках. Хрупкость — штука обманчивая.
— Чтобы дар развить, мне нужно только его постоянно использовать? Чем чаще — тем лучше? — спросил я воодушевленно.
— Нет конечно, — чуть не рассмеялся знахарь. — Нужно горох пить на протяжении долгого времени. Если залпом выпьешь пачку гороха — это тебе не даст мгновенного усиления дара.
Я поднялся с табуретки, ноги будто ватные. Повернулся к двери, рука сама собой легла на косяк. На мгновение представил, как дерево под пальцами покрывается трещинами, как осыпается трухой. Передёрнуло.
Вышел. Дверь захлопнулась за спиной, отрезав запахи и взгляд знахаря. Коридор показался пустым и холодным. Долго стоял, глядя на ладонь. Всё та же. Но теперь — уже не моя. Теперь — его. Дара.
И вот что страшнее всего: мне захотелось проверить. Прямо сейчас. На камне, на железке, хоть на кирпиче в стене. Хотелось увидеть — получится или нет.
Я быстро поднялся в свою комнату. Решил попробовать на прикроватной тумбочке. Это был самый мягкий предмет в комнате. Я медленно поднес открытую ладонь к стенке тумбочки, зажмурился, сосредоточился, представляя как трескается деревянная стенка. Но ничего не произошло. Попытался еще несколько раз — ничего. Ладно, решил, что на сегодня хватит. Через минут десять вырубился как убитый.
На следующий день после завтрака, как обычно, подошёл к Мясику. Мой ежедневный распорядок тут уже устаканился — сначала жратва, потом наряд. Но сегодня Мясик встретил меня совсем не по распорядку.
— Для тебя работы нет, — отрезал он. — Топай к Дизелю, может у него найдётся.
Секунды три стоял, тупо моргая, потом пожал плечами. Работа в Стиксе всегда есть, главное знать где искать. Бодрым шагом пошел в гараж к Дизелю.
И вот тут меня ожидал сюрприз. Вхожу, а там стоит Дизель, как всегда в масле по локоть, и рядом, на секунду подумал, что привиделось, Шельма.
— А вот и напарник подоспел! — довольно заявил Дизель, хлопнув ладонями, будто это была хорошая новость.
— В смысле напарник? — спросил я, хотя и так уже всё понял. Никаких сомнений: опять придётся торчать рядом с этой психованной.