Страница 41 из 93
Глава 9
Утром проснулся от звука будильника. Оказывается Студент где-то достал будильник и теперь использовал его по назначению.
Я, не думая, машинально надел камуфляж. Включился армейский рефлекс — быстро одеваться на подъеме. Напротив Студент молча медленно одевался, волосы у него топорщились в разные стороны, и он выглядел так, будто встал только потому, что будильник его заставил. Мы вышли и пошли в сторону столовой.
В столовой с утра было оживленно: шум, грохот посуды, и повар-кваз за раздачей. Мясик стоял за котлом каши, накладывал порции и сверлил взглядом каждого, кто задерживался у раздачи дольше пары секунд. Вид у него был такой, что спорить с количеством наложенного в железную миску я бы точно не стал.
На завтрак — перловка с тушёнкой, ломоть серого хлеба и крепкий чай. Я ел молча, чувствуя, как в желудке разливается тепло и приходит бодрость, побеждающая утреннюю сонливость.
Поев, мы двинули в гараж. У Студента, как оказалось, было то же задание, что и у меня — поступить в распоряжение Дизеля. Дизель встретил нас молчаливым кивком. Он был в замасленной робе, с закатанными рукавами, и выглядел так, будто в гараже спит, ест и живёт.
— Значит так, — сказал он, глухо, без эмоций. — Сегодня не тут, снаружи поработаете.
Он кивнул нам на стол, где лежало снаряжение: верёвки, карабины, две лопаты, резиновые перчатки и резиновые сапоги. Рядом стояла большая железная тележка на больших колёсах.
— Что делать? — спросил Студент.
— Ров чистить от зараженных, — коротко бросил Дизель, как будто речь шла про уборку двора, а не про возню с трупами.
Ров… До этого момента я видел его только с высоты перекидного моста. Глубокий, метров шесть, с вбитыми в землю железными кольями. Ловушка для заражённых. Те, кто прорываются к стенам, часто падают в ров, и колья делают своё дело. А потом всё это лежит там, гниёт, и если не вытащить, то запах начнёт привлекать ещё больше тварей.
Мы подошли к краю рва. Запах ударил в нос так, что я чуть не закашлялся. Гнилое мясо, сладковатая вонь разложения, смешанная с железным привкусом крови. Внизу, на кольях, висели тела. Одни уже почти разложились, другие выглядели так, будто умерли час назад.
Спустились на верёвках. Дно рва встретило нас чавканьем грязи под сапогами. Снимали мертвяков молча — тянули за руки, аккуратно освобождая от кольев, потом закрепляли верёвкой и подавали наверх. Перчатки спасали от прямого контакта, но запах пробивался через всё. Иногда попадались такие, что при попытке поднять разваливались, и тогда приходилось работать по частям.
Затем наверху складывали всё в тележку. Дизель машину нам не дал, и я понимал, почему. Машина шумит, а шум в Стиксе — это приглашение для всего, что бродит поблизости. Тем более мы со Студентом здесь пока никто. На испытательном сроке. Нам ещё доказывать и доказывать, что стоим чего-то.
Когда тележка была загружена, мы взялись за ручки. Я за одну, Студент за вторую. И начали толкать её задом вперед. Тележка, набитая мертвяками до верха с горкой, казалась тяжелее слона. Я уже не чувствовал пальцев на руках — словно чужие, деревянные, не мои. Спину ломило, пот стекал ручьями по лицу и за воротник, превращая одежду в мокрую тряпку, и всё же я не отпускал ручку. Нельзя было отпускать. Студент тоже держался, хоть я краем глаза видел — губы побелели, шаги неровные, дыхание рваное. Но упёрся, толкает. Не каждый студентик такое выдержит.
Поле, через которое тянули эту адскую повозку, было ровным, да только от этого легче не стало. Пустое, голое, открытое. Как на ладони. Если вдруг зараженные выйдут из леса — заметим сразу. Но и они нас тоже увидят. Потому глаз я от кромки леса не отводил, всё щурился, выискивал тени между стволами. Студент тоже напрягся, тоже всматривался в приближающийся лес.
Трупы смердели так, что даже ветер не спасал. Вонь их липкая, сладковато-гнилая, вцепилась в ноздри и не отпускала. Я чувствовал, как этот запах въедается в кожу, в волосы, в каждую складку одежды. Даже если вымоюсь потом, всё равно будет казаться, что смердит. И хуже всего то, что эта вонь давила на сознание. Словно напоминала: они мертвы, но не до конца. Они ведь возвращаются. Не эти — другие. Всегда другие. Накатывало тошнотой. Я пару раз сглатывал, чтоб не вывернуло прямо на дорогу. И только думал: в следующий раз надо что-то придумать, тряпку намочить, на лицо натянуть, иначе кишки наружу вывернет.
Время тянулось очень медленно. Казалось, что мы идём целую вечность. А на самом деле минут двадцать. Но ноги уже гудели, как будто пробежали марш бросок.
В итоге добрались. Лес встретил нас влажным дыханием. Воздух был другой — тяжелее, сырые листья, прелая трава, мох. И эта вонь от тел, смешавшись с запахом земли, стала ещё гуще. Я выпрямился, с трудом разжал пальцы, чуть ли не отдирая их от железной ручки. Пару минут стоял, переводя дыхание. Отдышавшись сплюнул, размял плечи.
— Ну что, — выдавил я хриплым голосом, — за работу?
Студент молча кивнул, полез в тележку за лопатой. Я взял свою, вогнал её в землю. Грунт оказался мягким, влажным. Лопата вошла легко, с хлюпающим звуком, и на секунду показалось, будто копаю не землю, а старую плоть. Я глянул на первый ком, поднятый наверх, — тёмный, мокрый, с кусками корней, и почему-то подумал: вон, как в них, в заражённых. Всё переплетено, пронизано, ни конца ни края.
Мы копали молча. Вонзали лопаты, поднимали, отбрасывали. Время перестало существовать. Яма постепенно росла, сначала по щиколотку, потом по колено, потом уже по пояс. Мы скидывали землю кучами по краям, и мне всё время мерещилось, что я уже в могиле, а Студент рядом — тоже. Только ещё шевелимся, потому что кто-то дал команду копать самим себе.
Когда яма стала достаточно глубокой, я остановился, упёрся на лопату и перевёл дыхание. Пот стекал по лицу, глаза щипало. Я посмотрел на телегу. На груду тел, переломанных, изломанных, застывших в кривых позах. Белые пустые глаза, разинутые рты, в которых уже кишели черви. Казалось, они смотрят. Ждут.
— Скидываем, — сказал я и вылез из ямы, Студент вылез за мной.
Первого мертвяка подцепил за руку. Рука была мягкой, как тряпка, и кожа съехала с костей, будто перчатка. Я едва не выругался, но сдержался. Подтащил к краю ямы и толкнул вниз. Тело упало с чавкающим звуком, словно сырое тесто.