Страница 38 из 93
И всё. Ни похвалы, ни улыбки. Только сигарета в зубах и снова сплёвывание на бетон. Но теперь я знал — в Стиксе, особенно среди таких, как стронги, это уже немало.
— На сегодня свободен, иди на склад к Коптеру, получай вещи. Завтра с утра жду тебя здесь, — сказал Дизель, развернулся и пошел к машинам, стоящим дальше в глубине гаража.
Коптерка находилась в первой трубе на первом этаже, нашел без проблем. В тишине за стойкой стоял Коптёр -
коренастый, жилистый мужик в затёртой до блеска камуфляжной безрукавке. Он глянул на меня с таким выражением, будто сразу прикинул, сколько я тут протяну.
— Это ты крестник Сыщика? — спросил он ровно, без эмоций.
— Да, — ответил я, понимая, что шутки сейчас не уместны.
— Понятно, — кивнул он и отвёл взгляд. Больше вопросов не последовало.
Тишина снова заполнила помещение. Коптёр не стал спрашивать, зачем пришёл, откуда, как добрался. Таких, как я, он, наверное, видел десятки — новички, пришедшие в стаб, думающие, что всё только начинается, а на деле уже оказавшиеся в середине конца.
Он отвернулся, пошёл к стеллажам, двигался неспешно, как человек, которому спешить некуда — всё равно все дороги ведут туда, куда ведут. С полки снял аккуратно сложенный камуфляж, положил на стойку. Снизу достал новые берцы, толстые, чёрные, жёсткие — видно новые, подошва ещё пахнет резиной, а не болотом.
А потом достал молоток. Хотя нет — назвать это просто молотком язык не поворачивался. Длинная прорезиненная рукоять. С одной стороны — массивный боёк, а с другой — носок, заточенный под конус, вытянутый, отполированный, блестящий так, что при свете лампы казался каплей ртути, застывшей в момент падения.
— А это что за хреновина? — спросил я, беря в руки странный молоток. Вес чувствовался сразу, рукоять удобная, с насечками под хват, чтоб не скользило.
— Клевец, — ответил Коптёр, даже не глядя на меня, перекладывая какие-то коробки. — Средневековое оружие так называлось. Им доспехи хорошо пробивались.
— И зачем он мне? — я приподнял бровь.
Он посмотрел на меня как на идиота:
— Чтобы пробивать заражённым затылки. Там у них споровый мешок. Чем быстрее его пробьешь, тем лучше. Клевцом — самое надёжное. Мешок лопается, тварь дохнет сразу, а ты ещё жив. И нет громкого звука, как от выстрела из оружия, на который сбежится вся округа.
Я кивнул, повертел оружие в руках. Стальной конус на конце — серьёзный аргумент в любом разговоре с заражённым. Теперь понятно, почему тут ценят такое старое, вроде бы архаичное оружие — в Стиксе всё, что работает, не устаревает.
Пока я рассматривал свое новое оружие ближнего боя, Коптёр сходил к дальним стеллажам за еще одним пунктом моего снаряжения. Вернулся он с тюком, аккуратно стянутым бечевкой: матрас, одеяло, простынь и подушка. Всё свёрнуто в плотную трубу, чтобы можно было подхватить одной рукой. Я машинально вспомнил казарму в армии: такой же стандартный комплект. Сколько лет прошло, а некоторые вещи не меняются.
— Второй этаж, первая труба, двадцать четвёртая, — сказал он коротко, перекладывая свёрток через стойку.
— Ключ возьми, — Коптёр достал из под стойки ключ с металлическим брелоком и положил на столешницу.
Я кивнул, взял ключ, подхватил тюк, удивившись, что он не такой уж и тяжёлый.
Коптёр, не говоря больше ни слова, отодвинул ко мне всю выданную амуницию. Жестом показал — забирай и вали, дел у него и без меня хватает. Я подхватил свёрток формы, берцы, клевец, и вышел из коптёрки
Лестницу на второй этаж заметил ещё раньше — когда шёл к знахарю, глаз зацепился за металлические ступени, потёртые до блеска в середине и местами покоцанные. Перила тоже были отполированы частыми прикасаниями. Тогда я просто отметил это мимоходом, а теперь знал, куда она ведёт.
Подъём оказался коротким, но каким-то бесконечным по ощущениям: на каждой ступени стук моих ботинок отдавался в трубы, откуда-то сверху тянуло прохладой, а снизу — масляным запахом. Второй этаж встретил меня тусклым светом ламп под потолком и узким коридором, уходящим в обе стороны. Двери с номерами, нанесенными чёрной краской, выглядели одинаково, но за каждой чувствовалась своя жизнь — то приглушённые голоса, то глухой смех, то шорохи. Где-то звякнула кружка, кто-то в другой комнате выругался тихо, но смачно.
Двадцать четвёртая. Я сложил выданную мне амуницию на пол, достал ключ из кармана, открыл дверь. Комнатка оказалась маленькой, две железные кровати с сеткой, между ними узкий проход. У каждой кровати — тумбочка. У стены — табуретка, под соседней кроватью — аккуратно поставленные берцы. Постель соседа уже была застелена, на одеяле валялась сложенная куртка. Сам он, похоже, где-то шлялся.
Я развернул свёрток. Положил на сетку матрас. Постелил простынь, сверху одеяло, подушка у подголовника — руки делали это машинально, будто я снова попал в казарму. Сел на край — железная сетка заскрипела, прогнулась, но в целом норм.
Сидел и прислушивался. Где-то внизу гудел генератор. В коридоре хлопнула дверь, прошли шаги. Я поймал себя на мысли, что теперь наконец-то есть место, куда можно просто вернуться. Закрыть за собой дверь. Положить вещи. Лечь спать.
Я прилег на кровать и позволил себе на несколько минут расслабиться, глядя в потолок и слушая далёкий гул трубы, в которой теперь мне предстояло жить. Машинально посмотрел по сторонам. Вокруг — только четыре стены, нет ни одного окна. Это немного испортило мое расслабленное настроение, но не ухудшило.
Я лёг на железную сетку своей новой кровати, даже не снимая с себя старую, пропахшую потом и гарью одежду. Матрас хоть и новый, но тонкий, пружины чувствовались сразу, зато после всего дня на ногах мне и каменная плита показалась бы периной. Сначала собирался просто пару минут полежать, подумать, что дальше, но усталость подкралась незаметно, глаза сами закрылись, и я вырубился почти мгновенно.
Проснулся от того, что кто-то трясёт меня за плечо. Рефлекс сработал моментально: дёрнулся, готовый вскочить, рука уже почти потянулась к клевцу, стоящему у у изголовья, но остановился. Передо мной стоял знакомый парень, и я тут же узнал его.
— Паша? — удивление в моем голосе, наверное, было слышно слишком явно.
Тот самый студент, которого я пару дней назад вытащил из передряги, прямо перед тем как нас нашли стронги. Тогда он выглядел как потерянный щенок, а сейчас — ну, чуть получше, но всё тот же Паша.
— Лёха! — заулыбался он. — Вот так встреча!
Я сел на кровати, потёр лицо ладонями, пытаясь согнать остатки сна.