Клыки и прецеденты

— Это-то её и разозлило больше всего. Когда ты на весь штат объявила, что не собиралась бросать Доусона даже после обращения в вервольфа, Мира пришла в бешенство и чуть его не убила. Она чувствует свою вину перед тобой. Это ей Доусон звонил, когда тебя похитили. Мира не разговаривала с ним с вечера четверга, а он всё названивал ей и пытался помириться, — Долорес на мгновение замолчала, затем добавила с лёгкой улыбкой: — Готова, босс. Парни ахнут, когда увидят. Чтоб ты знала, все считают Доусона дураком и идиотом за то, что порвал с тобой.

Елена открыла глаза и взглянула на своё отражение в зеркале. Перед ней сидела женщина, чья внешность излучала силу и спокойствие — ни следа усталости, ни тени тревоги. Лишь лёгкий блеск в глазах выдавал внутреннюю бурю.

— Спасибо, Долорес, — мягко сказала она, вставая с кресла.

В холле агентства её встретили аплодисментами и радостными возгласами. Сотрудники окружили её, словно давно потерянного друга: кто-то хлопал по плечу, кто-то шептал слова поддержки, а Вилсон — обычно сдержанный и немногословный — даже позволил себе улыбку.

— Мы так скучали по вам, босс! Даже Вилсон признался, что без вас всё не то, — смеясь, сказала одна из секретарш.

— Выглядите потрясающе! Как вам удаётся оставаться такой собранной после всего, что случилось? — восхищённо добавила другая.

Елена благодарила их, чувствуя, как тепло их слов проникает в душу, согревая её после долгих дней напряжения. Пока ей делали причёску, Брэм незаметно выскользнул из её кабинета — их репутации остались нетронутыми, а слухи не получили повода для распространения.

Райна она нашла в комнате отдыха: он сидел на диване рядом с Сантьяго, оба увлечённо следили за спортивным каналом. Экран мерцал, отображая динамичные кадры матча, а в воздухе витал запах кофе и лёгкой закуски.

Елена подошла к ним, её шаги были бесшумными, но уверенными. Она протянула Энрике корпоративную карточку — пластик холодно блеснул в свете ламп.

— Возьми Райна и пройдитесь по магазинам. Купите ему одежду и всё необходимое. Не экономь — качество и комфорт важнее, — её голос звучал твёрдо, но в нём слышалась забота.

Райн поднял глаза, в его взгляде читалась благодарность и лёгкая растерянность. Он кивнул, не говоря ни слова, но его поза выдавала готовность действовать. Сантьяго улыбнулся, уже предвкушая шопинг-марафон.

Елена на мгновение задержалась рядом с ними, наблюдая, как они встают и готовятся к выходу. Затем она развернулась и направилась ко входу в офис — впереди ждал новый день, полный вызовов и решений.

В десять утра Рон, не церемонясь, зверски разбудил Ареса — тот едва успел протереть глаза, как уже оказался в машине, мчащейся в сторону клуба. Тем временем Доусон, соблюдая все внешние приличия, очень вежливо пригласил Елену в свой кабинет. Его голос звучал почтительно, но в глазах таилась тревога.

— Ильва, я молю о прощении за своё недостойное поведение этим утром, — произнёс он, заперев дверь на ключ. Движения Роя были плавными, почти ритуальными: он пал к её ногам и потёрся о колготки, словно пытаясь физически выразить глубину своего раскаяния.

— Молишь, так моли, — холодно отозвалась Елена. Внутри неё всё ещё кипела злость — и за то, что он бросил её, и за то, что плохо охранял, и даже за ту утреннюю выходку, когда он преградил ей путь. Её взгляд был острым, как лезвие, но она сдерживала эмоции, позволяя ему завершить обряд извинения.

Его пальцы нежно коснулись её щёк — прикосновение было осторожным, почти благоговейным. Затем кончик языка легонько лизнул её нижнюю губу — древний жест, который подчинённый волк демонстрирует Фиресу, признавая её власть и свою вину.

— Я прошу прощения, Ильва. Клянусь, я больше не осмелюсь требовать у тебя отчёта о твоих действиях. Ты — мой Фирес, и вольна делать всё, что пожелаешь, — его голос дрогнул на последнем слове, выдавая искренность намерений.

— Твои извинения приняты. Ты прощён, — она холодно кивнула, но в её тоне не было ни теплоты, ни снисхождения. Это было признание факта, а не проявление милости.

Рой благодарно лизнул её руку — движение было быстрым, почти незаметным, но полным смысла. В этом жесте читалась не только благодарность, но и обещание верности.

— Ты спрашивал о тигре, — начала Елена, переходя к делу. Её голос стал твёрже, а взгляд — сосредоточеннее. — Добрые любители животных бросили меня ему на съедение. Они заморили тигра голодом до такой степени, что он на ногах не стоял. Я его откормила, а потом мы вместе бежали из неволи. Тигра зовут Райн Кингстон, он потомственный тигр из Сиэтла. Вчера я наняла его охранником. По договору с королевой тигров Райн принадлежит мне во всех смыслах, пока он мне нужен. Этой ночью он показал себя отличным охранником. Если тебе интересно, то жить он будет у меня, в гостевой спальне на первом этаже, так как комнату над гаражом занял Брэм. Что ты ещё хотел узнать?

Её слова звучали как отчёт — чётко, лаконично, без лишних эмоций. Она держала ситуацию под контролем, демонстрируя, что каждое её решение продумано и взвешено.

— Больше ничего, Ферис, — тихо ответил Рой, склонив голову в знак уважения.

Елена молча убрала контракт Лигра в папку с личными делами сотрудников. Каждое её движение было размеренным, выверенным — словно она завершала важный ритуал. Затем, не говоря больше ни слова, она развернулась и направилась в свой офис, оставив Роя наедине с мыслями о том, как хрупка грань между прощением и холодным равнодушием.

Долг по кредиту

До одиннадцати она успела позавтракать — аромат свежесваренного рафа и хрустящих тостов ненадолго отвлёк от тревожных мыслей — и разобраться с неотложными делами. Ровно в назначенное время в её кабинет ворвался Рэдфорд. Дверь с грохотом ударилась о стену, а он, не дожидаясь приглашения, рухнул на колени прямо перед её столом.

— Доброе утро, Ферис. Я молю о помощи, — его голос дрожал, а глаза были полны отчаяния. Рэд опустился на колени и потёрся лицом о её ноги, как большой кот, ищущий защиты.

Елена замерла на мгновение, затем медленно отложила документы. Она не привыкла видеть Рэда таким — обычно он держался уверенно, с той особой грацией, которая свойственна вер-леопардам.

— Что случилось, Рэд? Никогда не видела тебя таким взволнованным, — она мягко взяла его за подбородок и заставила посмотреть ей в лицо. Его зрачки были расширены, а на лбу блестели капельки пота.