Страница 72 из 97
Глава 20. Утренняя суета
Елену разбудил резкий, настойчивый звонок секретаря Мюррея. Звук ворвался в сон, словно холодный поток воды, заставляя её вздрогнуть и разлепить тяжёлые, словно налитые свинцом, веки. Сонные мысли медленно пробирались сквозь пелену дремоты — они были тягучими, размытыми, будто пытались удержаться в царстве сновидений. Она потянулась к телефону, нащупывая его на краю дивана.
— Босс, во сколько вас ждать на работу? Рэд Толли уже дважды звонил за последние десять минут, — голос Мюррея звучал напряжённо, будто он сдерживал шквал вопросов, готовых вырваться наружу. В его интонациях сквозила лёгкая тревога, смешанная с профессиональной выдержкой.
— Я уже на работе, в своём кабинете в агентстве. А сколько сейчас времени? — Елена едва разлепила глаза, ощущая тяжесть в веках. Её голос звучал приглушённо, словно пробивался сквозь ватную пелену.
— 8:50, — сообщил секретарь чётко, без тени колебаний. — Так, когда вы появитесь в офисе?
— Я подойду в 10:00–10:30. Позвонит Толли, назначь ему на одиннадцать, — она повесила трубку, потянулась, чувствуя, как мышцы отзываются лёгкой судорогой после сна в неудобной позе. Затем повернулась на другой бок — и тут же оказалась лицом к лицу с Брэмом.
Его дыхание было ровным, тёплым, почти убаюкивающим. Он спал, обняв её, словно огромный кот, согревающий своим телом. Выходит, это в его объятиях она так сладко спала — несмотря на хаос последних дней, на напряжение, на страх, преследовавший её по пятам.
Елена осторожно провела пальцами по его щеке — кожа была гладкой, тёплой, с едва заметной щетиной, которая приятно покалывала подушечки пальцев. Затем она обняла его за шею и поцеловала — едва касаясь губами, словно пробуя на вкус. Брэм ответил на поцелуй, и она, осмелев, принялась жарко его целовать, стирая поцелуями из памяти весь страх пережитой ночи. В этих прикосновениях было что-то исцеляющее — будто каждый поцелуй смывал следы тревоги, оставляя лишь тепло и покой.
Когда она, опрокинув Нила на спину, потянула за ремень, он мягко отстранил её руку и сел. В его глазах читалась искренняя печаль, смешанная с сожалением. Его плечи слегка опустились, а пальцы нервно сжали край одеяла.
— Простите, мэм. Вы очень красивая, и мне, правда, нравитесь, но я всего полгода вер-леопард и пока не занимался любовью с обычными женщинами, только с оборотнями. Боюсь, я для вас ещё слишком опасен. Мне действительно очень жаль, — его голос звучал тихо, почти виновато.
Елена замерла, затем рассмеялась — не насмешливо, а с тёплой иронией. Её смех был лёгким, почти невесомым, но в нём чувствовалась глубина понимания.
— Вот, значит, как. Посещать суд и другие людные места в обществе едва обученного контролю над зверем вер-леопарда, реагирующего на кровь даже в красный день календаря, для меня было не опасно? А обниматься на диване с хорошо контролирующим себя мужчиной — опасно? — в её голосе звучала лёгкая насмешка, но без злобы — скорее, как у старшего наставника, подмечающего нелепость ситуации.
— Почему вы считаете, что я себя хорошо контролирую? — в его голосе прозвучала лёгкая обида, почти детская. Он слегка нахмурился, а в глазах мелькнула тень сомнения.
— Я легла спать на рассвете и машинально завернулась в тебя как в одеяло. За всё время, пока я спала, ты не только не загрыз меня или изнасиловал, а даже ни разу не рыкнул. Но я тебя поняла. Иди в душ и давай в комнату отдыха переодеваться, — она поднялась с дивана, её движения были плавными, но решительными. Открыв шкаф, она принялась выбирать одежду для работы — её пальцы скользили по тканям, оценивая фактуру и цвет.
За спиной хлопнула дверь ванной комнаты — звук был резким, почти оглушительным в тишине кабинета. Елена убрала вчерашнюю одежду и обувь в шкаф, затем тоже вошла в ванную. Потеснив ошарашенного этим демаршем вер-леопарда, она спокойно вымылась, наслаждаясь теплом воды, смывающей остатки сна. Накинув купальный халат, она вернулась в кабинет и позвонила в приемную.
— Долорес, это босс. Мне пришлось заночевать в своём кабинете, и теперь у меня на голове воронье гнездо. Ты не могла бы уложить мне волосы? — её голос звучал мягко, но в нём угадывалась лёгкая усталость.
— Конечно, мэм, у нас в женской комнате отдыха есть всё необходимое, — ответила Долорес с привычной вежливостью, но в её тоне проскользнула нотка сочувствия.
— Спасибо, я сейчас подойду, — Елена положила трубку и на мгновение замерла перед зеркалом. Её отражение выглядело измождённым — тени под глазами, бледность кожи, растрёпанные волосы. Но в глазах всё ещё горел огонь — тот самый, который не позволял ей сдаваться, несмотря ни на что.
Пока Долорес делала ей причёску, Елена погрузилась в поток новостей о том, что творилось в агентстве в её отсутствие. Воздух в комнате отдыха наполнялся ароматом лосьона для укладки и приглушёнными голосами — львица говорила негромко, но каждое слово звучало отчётливо, будто врезалось в сознание.
— После твоего похищения Мира рассталась с Доусоном, — начала Долорес, аккуратно расчёсывая пряди и попутно собирая их в элегантную конструкцию у затылка. — В рабочую субботу она приходила в агентство, и все сотрудники слышали её вопли из-за приоткрытой двери кабинета директора. Она буквально метала молнии. Кричала, что если Рой бросил после полугодового романа женщину, которая осталась с ним после обращения и столько для него сделала, то он неблагодарная скотина. Его ухаживания за Мирой, когда ты ещё была его девушкой, просто непорядочны. Она никогда не отбивала парней у подруг и впредь не собирается. А его невмешательство в похищение здорово смахивает на попытку от тебя избавиться. В общем, она больше не желает иметь с ним ничего общего и съехала из его дома ещё утром в субботу.
Елена слушала, полуприкрыв глаза. В её сознании всплывали образы: Мира — вспыльчивая, прямолинейная, с горящими от гнева глазами; Доусон — растерянный, пытающийся оправдаться. Она едва заметно усмехнулась.
— Недолго же длился его роман, — ехидно заметила она, и в её голосе прозвучала лёгкая ирония, почти безразличие.
— Мира сказала, что они разругались ещё вечером после телепередачи. А твоё похищение стало последним гвоздём в гроб их отношений, — продолжила Долорес, слегка наклонив голову, чтобы оценить симметрию причёски.
— Я знаю, она переживала, когда узнала, что он начал встречаться с ней, не расставшись со мной, — тихо произнесла Елена, вспоминая, как Мира однажды призналась ей в смутной тревоге по поводу внезапного внимания Доусона.