Страница 56 из 97
— Ты хорош, Леонардо, но не в моём вкусе. Я предпочитаю брутальнее. Я не буду ни раздеваться для тебя, ни ублажать тигра. Я не игрушка и не подстилка для мужчин. Я сама решаю, когда, с кем и как заниматься любовью или другим интересным для меня делом.
Убрав фонарик, она повесила сумку на спинку кровати, закуталась в одеяло и задремала.
Её разбудило горячее дыхание на шее. Она приоткрыла глаза — перед ней стоял Райн, на коленях, его лицо было в нескольких сантиметрах от её. Похоже, он прополз расстояние между кроватями на четвереньках, так как ходить без посторонней помощи пока не мог.
— Если собираешься загрызть, давай быстрее, я хочу спать, — пробормотала она, не открывая глаз.
Он тихо засмеялся, затем принялся облизывать её руки — нежно, почти ласково.
— Чего тебе, Райн? — Елена за подбородок подняла его лицо к своему.
— Можно мне в твою кровать? Не хочу снова оставаться один. Я не буду приставать, если ты не захочешь.
— Залезай, вдвоём будет теплее, — девушка подвинулась, освобождая место.
Они свернулись в уютный клубочек под одеялом, их дыхание смешалось, а сердца забились в унисон. В камере было холодно, но их тепло друг друга прогоняло тьму.
Сложный разговор
Следующий день тянулся монотонно, словно вязкая смола. Серое утро прокралось в камеру через решётчатое окошко, принеся с собой затхлый запах сырого бетона и далёкий, монотонный гул труб где-то в недрах подземелья. Завтрак — всё тот же поднос с фастфудом: салат, картофель фри, куриные котлеты. Елена, едва притронувшись к еде, снова скормила почти всё Райну, оставив себе лишь горсть салатных листьев. Еда казалась безвкусной, но она заставляла себя жевать — нужно было сохранять силы.
После завтрака они помирились — если это можно было назвать ссорой — и полдня болтали обо всём, что приходило в голову, лёжа в её кровати. Тигр устроился рядом, положив голову ей на г, а она перебирала его волосы, то и дело запуская пальцы в густую шевелюру. В воздухе витал слабый запах зверя — не неприятный, а какой-то родной, успокаивающий.
— Райн, чем ты занимаешься в своём клане, какую работу выполняешь? — спросила она, проводя ладонью по его плечу. Её голос звучал мягко, почти нежно.
— Я работаю в охране резиденции королевы, — ответил он, не открывая глаз. Его голос был ровным, без тени гордости или самодовольства.
— Должно быть, ты важная шишка, если охраняешь саму королеву, — она улыбнулась и легонько прикусила ему мочку уха.
Он недовольно фыркнул, но не отстранился, лишь слегка повёл головой.
— Вовсе нет. Я всего лишь охраняю вход. В случае нападения на здание я, как малоценный самец, пострадаю первым, — в его словах не было горечи — лишь трезвая констатация факта, будто он давно смирился со своей ролью.
Елена нахмурилась. Ей не нравилось, как он говорит о себе — будто его жизнь не стоит и ломаного гроша. Она приподнялась на локте, заглянула ему в глаза:
— Интересная постановка вопроса. Я подумала, может, ты согласишься поработать охранником в моём детективном агентстве? Зарплата неплохая, три дня полнолуния — выходные, с отработкой в субботу. Суть работы — сидеть за столом охраны в адвокатском офисе или в холле агентства, сопровождать меня в суд или в полицию, обеспечивать безопасность клиентов. Разумеется, моё предложение начнёт действовать только, когда мы выберемся на свободу. Первое время поживёшь у меня. В моём доме есть свободная гостевая комната.
Райн замер. Затем медленно приподнялся на локте, глядя на неё широко раскрытыми глазами. В его взгляде читалось недоумение, смешанное с робкой надеждой:
— Мы знакомы всего две ночи. А ты предлагаешь мне работу и уже готова позволить мне жить в твоём доме? Я не ослышался?
— Мне показалось, что тебя дома никто не ждёт, — она спрятала лицо у него на груди, чувствуя, как бьётся его сердце — ровно, успокаивающе. — Если тебе не нравится моё предложение, я больше не буду поднимать этот вопрос. Для справки, в этом месяце я наняла охранника, не поговорив с ним и пяти минут. Просто велела ему съездить со мной к клиенту в полицейский участок. Парень оказался отличным работником, он даже перекидывающейся тигрицы не испугался. А ты говоришь — две ночи.
Он молчал долго, слишком долго. В камере царила тишина, нарушаемая лишь их дыханием и далёким, монотонным капанием воды. Наконец, он тихо произнёс:
— Я не знаю, что сказать. Никто прежде не предлагал мне работу и жильё, зная о моём звере.
— Пока мы не выберемся, можешь не давать ответа, — она погладила его по щеке, её пальцы задержались на линии подбородка. — Но подумай об этом.
— Ты веришь, что мы выберемся? — Он приподнялся ещё выше, теперь его взгляд был требовательным, почти жёстким. В нём читалась надежда, которую он боялся признать.
— Я верю, что пока жива и могу двигаться, смогу и выбраться из любой передряги, — ответила она твёрдо, без тени сомнения. — Ты уже можешь ходить без посторонней помощи. Завтра, наверняка, сможешь и бегать.
— Ты хочешь бежать со мной? – удивился он. – Зачем я тебе нужен там? Ты говоришь, что ты — Ильва Ликое, значит, к твоим услугам все самцы стаи. Зачем тебе — лигр-полукровка?
Елена задумалась на мгновение, затем улыбнулась — не насмешливо, а тепло, искренне:
— У тебя есть неоспоримое достоинство — с тобой необязательно пить противозачаточные таблетки. Кроме того, ты пытался защитить мою честь, хотя сам ещё не стоял на ногах. И наконец, ты мне просто нравишься.
— Но ты не видела меня при свете дня. Может, я не в твоём вкусе? — он попытался пошутить, но в голосе звучала искренняя тревога, будто этот вопрос действительно волновал его.
— Ты меня тоже не видел. Я не Мэрилин Монро. Может, встреться мы на улице, ты на меня бы и не взглянул, — она замолчала, обиженно отвернулась к стене.
Тишина накрыла их, как тяжёлое одеяло. Где-то вдали капала вода, а в углу шуршала крыса. Елена закрыла глаза, пытаясь отогнать мысли о том, что их плен может длиться вечно. Тепло Райна за спиной успокаивало, и постепенно её дыхание стало ровным. Елена незаметно заснула, а он ещё долго лежал, глядя в потолок, и думал о том, как странно повернулась его жизнь за последние двое суток. В его голове крутились её слова — о работе, о доме, о симпатии. Впервые за долгое время он почувствовал, что, возможно, у него есть шанс на что-то большее, чем просто существование на задворках стаи.
Ночью вампир вернулся. Его силуэт скользнул к окошку двери, словно тень, оторвавшаяся от стен.