Страница 44 из 97
На вертикальной дыбе висел совершенно невредимый голый мужчина — тот самый Вэйн Бенинг. Его тело покрывали лишь капли пота, но он орал как резаный. Хотя допрашивавший его громадный полуголый гиенолак (тот самый, в которого Елена при прошлом посещении клуба метнула нож и сбросила с лестницы) лишь методично демонстрировал инструменты, вызывая у пленника приступы паники.
Елена решительно отодвинула в сторону опешившего от её наглости палача и подошла вплотную к жертве. Её движения были плавными, но в них чувствовалась стальная уверенность человека, привыкшего держать ситуацию под контролем.
— Вэйн, я желаю знать, почему меня хочет убить твоя организация? — Её рука молниеносно сжалась на самом чувствительном месте пленника.
От неожиданности мужчина резко замолчал и с ужасом уставился на неё.
— Я ничего не скажу, тебе, подстилка пушистых, — прошипел пленник, пытаясь сохранить остатки достоинства.
Оба гиенолака напряглись и сделали шаг в их сторону, готовые в любой момент вмешаться.
Стрелок испуганно втянул голову в плечи и забормотал:
— Вы не имеете права меня здесь держать. Я требую встречи с моим адвокатом.
— Ты утратил это право, когда угрожал оружием адвокату оборотней и посмел предположить, что я ложусь под какого-либо мужчину, в том числе и оборотня. Я никому не подстилка. Если мне нужен мужчина, я сама его имею предпочтительным для меня способом, — её голос звучал холодно и отчётливо, каждое слово било точно в цель.
У жертвы буквально отвалилась челюсть. Громила в изумлении воззрился на Елену, потом перевёл взгляд на Ареса; тот коротко кивнул, подтверждая её слова.
— К пыткам ещё не переходили? — спросила она здоровяка. Тот отрицательно покачал головой, не скрывая восхищения в глазах.
— Я хочу немедленно получить ответ на мой вопрос. Иначе эти милые люди зададут тебе перца, пока я буду калёным железом жечь тебя, — Елена улыбнулась, но в этой улыбке не было ни капли теплоты.
— Вы не посмеете, это незаконно! — заорал пленник, его голос сорвался на визг.
— Незаконно стрелять в адвокатов, — парировала она с ледяной усмешкой.
Елена неспешно подошла к жаровне, где тлели угли. Взяв металлические щипцы, она подержала их над огнём, наблюдая, как металл медленно раскаляется до багрового свечения. Когда инструмент достиг нужной температуры, она поднесла его к животу жертвы.
Тот взвизгнул от ужаса и быстро заговорил:
— Наша организация считает, что, защищая интересы этих полуживотных и восстанавливая их на работе, ты подрываешь безопасность обычных людей. Если тебя устранить, то пушистым придётся жить на свои сбережения или регистрироваться для получения пособия.
— Я не единственный адвокат, защищающий права и законные интересы оборотней в стране. Почему же должна умереть именно я? — Елена задала вопрос спокойно, почти равнодушно, но её пальцы всё ещё сжимали раскалённые щипцы.
— Ты достаточно известна как среди юристов, так и среди пушистых. Твоя смерть будет предостережением другим адвокатам. Если встанете на защиту пушистых — умрёте, — слова лились из него потоком, словно прорвало плотину страха.
— Я узнала всё, что хотела, — она повернулась к наблюдавшим за ней гиенолакам. — Теперь он ваш, делайте с ним что хотите.
— Она всегда такая жестокая стерва? — восхищённо спросил громила у Ареса, но вместо него ответила Елена:
— Нет, только когда угрожают моей жизни и жизни моих людей. К твоему сведению, гиенолак, невежливо, я бы даже сказала — оскорбительно, говорить в присутствии леди, да ещё и твоего Фиреса, словно она пустое место.
— Прости, Ферис, — вергиена рухнул на колени, его массивное тело дрожало от осознания проступка.
— Ахерон не хотел тебя обидеть или оскорбить. Он никогда прежде не видел, чтобы женщина так эффективно вела допрос, мастерски применяя методы уговоров и устрашения с использованием орудий пыток, — поспешно вступился за подчиненного Арес.
— Я Ильва Ликое. Если меня не будут уважать или бояться, волки откажутся меня слушаться. Потому что я слабее любого оборотня. Поэтому я должна быть самой злобной, самой жестокой, самой умелой и самой умной женщиной среди оборотней, — её слова прозвучали как манифест, как декларация принципов, на которых держалась её власть.
— Что нам делать с твоей добычей, Ферис? Приказывай, — голос Ареса звучал почтительно, но в нём угадывалось предвкушение.
— Выпускать его нельзя. Он тут же поднимет шум и натравит полицию на это милое заведение. Я предлагаю взять его на работу в качестве разнорабочего. Это решит проблему с его трудоустройством и выбьет из него дурь по поводу полуживотных, — Елена произнесла это с холодной расчётливостью, словно обсуждала обычный рабочий вопрос.
— Отличная идея, — одобрил Арес. — Нам не помешает новый клинер.
Пока они были в подвале, Арес успел позвонить. Поэтому у входа в клуб Елену уже ждал Аполло с машиной.
— Спасибо за оказанную мне честь, Ферис, — Арес поцеловал ей руку, его губы задержались на её коже чуть дольше, чем требовалось по этикету. — Надеюсь на скорую встречу.
— Мне тоже понравилось проводить с тобой время, Арес. Возможно, я как-нибудь тебя навещу, — она погладила его по лицу и позволила Рону усадить её в машину. Затем махнула рукой на прощание и уехала, оставив за спиной мир тьмы, металла и невысказанных угроз.