Страница 29 из 97
Когда Елена вошла в кабинет, юноша уже лежал на диване с перевязанной раной. Охранники стояли по краям дивана, их фигуры напоминали статуи, застывшие в вечном дозоре. Ласло сидел на столе и болтал ногами — его движения были беспечными, словно он забыл о серьёзности происходящего.
Увидев Елену, он спрыгнул на пол и поклонился, его поза выражала одновременно почтение и лёгкую неловкость:
— Прости, Ильва, я забылся.
— Ты забылся, — повторила Елена. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. — На работе обращайся ко мне «босс» или «Ферис». Ильвой можешь называть только в стае или с другими волками. А сейчас посиди за стойкой администратора, пока не вернётся Долорес.
— Понял, Ферис, — он чуть поклонился и вышел за дверь.
Шаги звучали тихо, словно детектив старался не нарушать хрупкую тишину. Его волк следовал за ним, опустив голову, будто признавая свою оплошность.
— Ты не можешь быть Ильвой, — заявил «Лев», пока Елена набирала номер Рекса. Его голос звучал упрямо, но в глазах мелькали искорки сомнения. Призрак зверя всё ещё пытался сохранить грозный вид, но его хвост уже не был высоко поднят.
— Ты видел как. Ласло — не последний волк в стае, и он меня слушается. Я Фирес двух стай города, — её слова звучали как приговор, не терпящий возражений.
Призрак льва медленно отступил назад, его глаза потухли. Он больше не рычал — лишь тихо зарычал, признавая силу, стоящую перед ним.
В это время на другом конце линии ответили — голос в трубке звучал глухо и властно, словно доносился из глубины пещеры.
— Я имею честь говорить с мистером Бриггсом, Рексом львиного прайда? – осведомилась адвокат.
— А кто его спрашивает? — вопросом на вопрос ответил низкий мужской голос. В нём звучала настороженность, словно он пытался разгадать скрытый смысл.
— Это Онса, Ильва Ликое. Львёнок напал на мою сотрудницу Долорес Мартинес в холле принадлежащего мне агентства «Куинн и Доусон». Я звоню, чтобы львы забрали тело, — её голос звучал чётко и холодно, как лезвие ножа.
— Он мёртв? — голос явно заинтересовался происшествием. В нём проскользнула нотка любопытства, словно он ожидал захватывающего рассказа.
— Нет. Я не планировала его убивать. У него ножевая рана чуть ниже груди, — её ответ звучал спокойно, словно она описывала обычный рабочий инцидент.
— Как имя льва?
Елена озвучила вопрос. Парень ответил: «Барноби». Она передала информацию в трубку — слова звучали сухо и деловито, как в полицейском протоколе.
— За ним приедут, — сказали в трубке. — Могу я поговорить со своим львом?
Елена передала трубку Аполло, тот отдал льву Барноби. Лев рассказал в трубку свою версию событий: детектив, которого он нанял, чтобы найти бросившую его девушку, сообщил, что она работает в детективном агентстве «Куинн и Доусон». Поэтому он отправился в это агентство, чтобы вернуть беглянку в прайд. В холле он хотел схватить девушку, но его ударила серебряным ножом человеческая женщина и помешала его миссии. Теперь он лежит в кабинете этой ненормальной под охраной гиенолака и вер-леопарда. Его голос звучал обиженно, словно он жаловался на несправедливость судьбы.
— Мой лев говорит, что ты — человек. А ты говоришь, что Ильва… — в телефоне повисла пауза, на заднем плане шли какие-то переговоры. В голосе собеседника звучала растерянность, словно он пытался совместить несовместимое.
— Онса, — тон Рекса стал удивлённым, столкнулся с противоречием, ломающим привычные представления о мире оборотней. В нём зазвучали отголоски недоверия и осторожного восхищения, — ты — миссис Куинн, адвокат «пушистых», Фирес леопардов и волков? Я о тебе слышал. Но как ты можешь быть Ильвой?
Елена чуть приподняла подбородок, её глаза сверкнули холодным, нечеловеческим светом — словно в глубине зрачков тлел огонь древней силы.
— Стая избрала меня Ильвой в прошлую пятницу, — произнесла она ровным, бесстрастным голосом, но в каждом слоге чувствовалась незыблемая уверенность.
— Очень интересно. Ты завалила льва, теперь ты его Фирес, — в голосе Рекса проскользнула нотка уважения, смешанного с настороженностью.
— Скажи ему сам, — Елена чуть наклонила голову, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Мальчик, похоже, не знаком с этикетом оборотней. Он оскорбил меня и не признаёт меня Фиресом. Кроме того, я заявляю, что львица Долорес Мартинес, работающая у меня секретарём, под моей защитой. Любого, кто попытается принудить её к чему бы то ни было или вернуть в прайд против её воли, я порву на сотню маленьких львят. И не только фигурально.
На этих словах охранники в комнате невольно напряглись, их взгляды метнулись к лежащему на диване льву,
В трубке повисла тяжёлая пауза. Елена почти физически ощущала, как Рекс взвешивает варианты, как в его сознании сталкиваются традиции и реальность.
— Если ты как Фирес львов берёшь Долорес под свою защиту, то я прикажу львам оставить её в покое. Нам не нужна война с волками, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала нотка облегчения — словно он нашёл выход из ловушки, в которую сам себя загнал.
— Чуть не забыла, — в голосе Елены зазвучала ледяная сталь. — Твой лев испортил когтями стойку администратора и швырнул моего сотрудника в стену, чем нанёс ему телесные повреждения. Я требую замену или ремонт стойки за счёт прайда и денежную компенсацию на лечение сотрудника.
Рекс на мгновение замолчал, затем коротко бросил:
— Согласен.
Трубка перекочевала к Барноби. Тот, бледный и взъерошенный, несколько раз пробормотал в телефон: «Да, сэр. Конечно, сэр», — его голос звучал подавленно, словно он пытался проглотить собственную гордость. Затем он вернул телефон с повешенной трубкой, его взгляд метался между Еленой и полом, будто он искал путь к отступлению.
— Рекс сказал, что ты победила меня в честном бою, поэтому теперь мой Фирес. Но бой был нечестный! — обиженно бросил он, его губы дрогнули, обнажая клыки в бессильной ярости.
Елена медленно подошла к нему, её шаги эхом отдавались в тишине кабинета. Она остановилась в шаге от дивана, её тень накрыла льва, словно тёмное облако.
— Ты — оборотень, я — человек, у тебя когти, у меня нож. Всё честно. Как Фирес, я требую уважения, — её голос звучал тихо, но в нём слышалась сила, способная сломать волю.