Страница 44 из 145
— Нет, — сказал он наконец. — Ты умеешь. Просто после этого надо, чтобы рядом кто-то был, пока ты собираешься обратно.
И это прозвучало так просто, как будто он говорил не о катастрофе внутри человека, а о разбитой чашке.
Словно ломаться — не позор. Словно собираться обратно — не обязанность делать это в одиночку.
Я опустила глаза на Ральфа. Волчонок уже почти спал у меня на коленях. Его дыхание стало ровнее, но каждый раз, когда я вздрагивала после очередного остаточного всхлипа, он открывал глаза и недовольно фыркал, будто лично запрещал мне снова проваливаться.
— Спасибо, — прошептала я.
Рагнар поднялся. Медленно, чтобы не спугнуть.
— Я же уже говорил, — ответил он. — Не за что.
Он дошёл до двери, но не вышел сразу.
Свет из общей комнаты обрисовал его силуэт. За его спиной было тепло, печь, травы, тишина дома, который, как он и обещал, пережил мой крик.
— Я оставлю дверь открытой.
Я кивнула.
— Хорошо.
Открытая дверь больше не казалась только путём к бегству. Иногда она была ещё и доказательством, что кто-то рядом.
Рагнар уже почти вышел, но остановился.
— И Геля?
Я подняла глаза.
— То, что ты любила его, не исчезло оттого, что тебе стало тепло рядом с другим ребёнком.
Слова были тихими, но ударили глубже любого громкого утешения.
Я не ответила. Не смогла. Только сильнее прижала ладонь к тёплой шерсти Ральфа. Он сонно вздохнул и уткнулся мордой мне в живот.
А я сидела в маленькой комнате, с открытой дверью, с мокрыми щеками и болью, которая всё ещё была огромной. Но теперь рядом с ней было что-то ещё. Не облегчение или исцеление, даже не прощение себя. До этого было слишком далеко. Просто тёплое живое дыхание на моих коленях.
И тихая мысль, которую я пока не могла принять, но уже не могла полностью оттолкнуть: любовь к потерянному ребёнку не требует от меня умереть вместе с ним.