Страница 20 из 145
— Я Илва, — сказала она. — Жена одного из воинов Гуннара. И, кажется, единственный человек в этой общине, кто может объяснить тебе, почему все вокруг ведут себя так, будто с неба упала вторая луна.
Ханнер сказал бы это с насмешкой. Рагнар — мягко, осторожно, оставив мне место для испуга. Илва сказала это так просто, как констатацию факта. Луна уже упала и с этим ничего не сделать.
Я кивнула.
— Геля.
— Я знаю.
Конечно знает. Наверное, уже все в общине знают. Странная женщина из леса. Найденная волчонком. Завёрнутая в чужое одеяло. Непонятно откуда взявшаяся, в одежде из странной ткани, с лицом человека, который проснулся не там, где должен.
Я представила, как обо мне говорят снаружи, и пальцы сильнее сжали кружку. Илва это заметила. Скорее всего, она замечала всё.
Она подошла ближе, но остановилась на таком расстоянии, чтобы я не почувствовала себя зажатой между ней, столом и стеной. Не встала надо мной. Не потянулась коснуться. Не стала разглядывать слишком пристально. Интересно, здесь всех специально учат не пугать странных женщин из леса? Или мне просто повезло с первыми людьми?
— Ты очень напугана, — сказала Илва.
Опять не вопрос, а описание случившегося и происходящего. Я устало усмехнулась. Получилось криво.
— А есть повод не быть напуганной?
Илва чуть склонила голову.
— Есть. Но ты о нём пока не знаешь.
Мне хотелось спросить сразу: какой? где? почему я должна верить? Но слова не вышли. Слишком много вопросов уже стояло внутри, толкаясь, мешая друг другу.
Рагнар тихо хмыкнул и отошёл к полкам, явно оставляя нам пространство. Но совсем не ушёл. Он взял банку, потом другую, переставил свёрток с травами, хотя, кажется, всё это было просто предлогом.
И мне стало спокойнее от того, что он рядом. Не столько потому, что я доверяла ему полностью, а, наверное, из-за того, что за эту ночь он ни разу не сделал хуже. В моём нынешнем положении это уже было почти доверием.
Илва села напротив. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга. Я пыталась понять, опасна она для меня или нет. Она, кажется, пыталась понять, сколько правды я выдержу.
— Рагнар сказал, ты не понимаешь, где оказалась, — начала она.
— Это правда.
— Хорошо. Тогда начнём с простого. Ты в Веридисе.
Слово уже звучало знакомо. И всё равно внутри отозвалось холодом непонимания. Веридис не был сном или городом. Он не был больничной палатой, посмертным бредом или деревней в горах, куда меня каким-то чудом занесло.
Это было место. У которого есть название. Где есть дома с людьми. Существуют свои правила.
— Это страна? — спросила я.
— Северная земля Ластана. Ластан — мир, в который ты попала. Веридис — его холодный край. Земля северных волков и община Гуннара.
Я молчала. Слова были понятными, а вот их смысл до меня никак не доходил.
Мир. Я попала в другой мир. Да, конечно. Ничего особенного. Всего лишь умерла в собственной прихожей и проснулась среди снегов, волков и мужчин, которые называют себя стаей. Всего лишь сижу в доме лекаря, пью травяной отвар и слушаю, как незнакомая женщина объясняет мне устройство невозможного.
Где-то на заднем плане моего сознания истерика вежливо подняла руку. Я её проигнорировала. Не потому, что была спокойна, а просто если бы я позволила себе начать кричать, то уже не остановилась бы.
— Я вижу, что тебе хочется сказать, будто это невозможно, — сказала Илва. — Поверь, я бы на твоём месте тоже так подумала. Но лучше сразу не цепляться за старые правила. Здесь они не помогут.
Я медленно вдохнула, впуская в легкие воздух. Он пах травами, дымом и шерстью Ральфа. Это был настоящий воздух, настоящий дым и настоящий свет на полу. Даже если это было невозможно, оно всё равно происходило. И не спрашивало у меня разрешения.
— У вас… все такие спокойные, когда говорят невозможные вещи?
— Нет. Только те, кому некогда тратить силы на истерику.
Это прозвучало жёстко. При это почему-то не обидно.
В её голосе не было презрения к страху. Скорее — усталое знание: истерика бывает, но она редко помогает выжить.
Я посмотрела на свои руки. Потом на окно. Потом снова на Илву.
— Хорошо, — выдохнула я. — Ластан. Веридис. Дальше?
Илва кивнула. Кажется, она ждала именно этого. Не понимания или принятия. А просто готовности идти дальше маленькими шагами.
— Дальше то, что ты попала в земли северной волчьей стаи. Её вождь — Гуннар. Мужчины, которых ты уже видела, служат ему или близки к нему. Бьёрн — его бета. Ханнер — брат. Рагнар — лекарь и хранитель старых знаний.
Я невольно посмотрела на Рагнара. Тот делал вид, что слишком занят банкой с сухими корнями, чтобы слушать. Получалось плохо. Он стоял слишком неподвижно, а пальцы слишком долго держали одну и ту же связку.
— Хранитель старых знаний? — переспросила я.
— Это звучит важнее, чем есть на самом деле, — буркнул Рагнар, не оборачиваясь.
Илва посмотрела на него с таким выражением, что он всё-таки замолчал.
— Это звучит ровно так, как есть, — сказала она. — Если кто-то здесь и сможет понять, что с тобой случилось, то только он.
Я не знала, должно ли это меня успокоить. С одной стороны, Рагнар не казался человеком, которому нравится причинять боль. С другой — слово «понять» рядом со мной слишком часто означало осмотры, вопросы, чужое любопытство и попытки разобрать меня на части.
— А Ральф? — спросила я, потому что говорить о себе стало невыносимо. — Кто он?
Илва посмотрела на волчонка у печи. Тот спал, раскинув лапы так доверчиво, будто это не он ночью вытащил меня из леса. Во сне он казался обычным зверьком: тёплым, серым, смешным. Слишком маленьким для той странной решимости, с которой он вёл меня сквозь снег.
— Сын Гуннара, — сказала Илва.
Я застыла.
— Что?
Ральф открыл один глаз, будто почувствовал, что речь о нём. Сонно фыркнул, посмотрел на нас с выражением полной уверенности в собственной значимости и снова уткнулся мордой в лапы.
— Он… — я сглотнула. — Он ребёнок?
— Да.
Всё внутри странно перевернулось. Я знала. Где-то глубоко внутри уже знала. С первого взгляда. С его нетерпеливого тявканья. С того, как он толкал меня носом, как злился, когда я медлила, как вёл меня к огню. С того, как приносил своё тепло, как прижимался к ноге, как проверял, иду ли я следом.
Но одно дело — чувствовать. Другое — услышать.
Ребёнок.
Не просто волчонок. Ребёнок, который нашёл меня в лесу и решил, что я не должна оставаться одна. Горло сжалось.