Страница 15 из 145
Под его защитой. Я слишком хорошо знала, как легко чужая защита становится клеткой. Когда-то я уже поверила человеку, который давал мне громкие обещания с такими же уверенными интонациями.
Гуннар будто понял это по моему лицу. Он не шагнул ближе. Не стал объяснять или убеждать меня в чем-то.
Просто сказал:
— Рагнар.
Рыжий лекарь подошёл ко мне сбоку.
— Идём, — сказал он мягко. — Мой дом дальше, у лекарского двора. Там тише.
Я посмотрела на него.
— Не в этот дом? — кивнула на большое строение за спиной Гуннара.
— Нет. Это дом альфы. Тебе сейчас не туда.
Тебе сейчас не туда. Как мало нужно испуганному человеку, чтобы не рассыпаться окончательно. Просто понять, куда именно его ведут и почему.
Я медленно кивнула, всё ещё находясь в состоянии легкое оцепенения. Ральф, конечно, пошёл первым. Мы пересекли центральный двор. Слева остался большой дом Гуннара — самый заметный во всём дворе. Он стоял чуть выше остальных построек, будто не просто занимал место в центре общины, а держал вокруг себя весь порядок Веридиса. Широкое крыльцо было расчищено от снега до тёмных досок, по краям поднимались резные столбы с вырезанными волчьими мордами и переплетёнными узорами, похожими то ли на ветви, то ли на следы когтей. Под навесом крыльца горел одинокий факел, и его жёлтый свет ложился на ступени неровными пятнами, заставляя тени двигаться, будто дом дышал.
Я старалась не смотреть туда слишком долго.
В этом доме чувствовалась власть. Даже снаружи. В тяжёлой двери, в крепких стенах, в ровно уложенных брёвнах, в тишине, которая держалась вокруг него плотнее, чем в других местах. К таким домам не подходили случайно. К ним шли с просьбами, страхами, решениями и чужими судьбами в руках.
Справа тянулся более тёмный и беспорядочный ряд построек: высокий амбар с закрытыми ставнями, несколько низких навесов, под которыми угадывались сложенные дрова, сани, бочки и какие-то инструменты. Там было меньше света. Снег лежал на крышах толстым слоем, с краёв свисали сосульки, а между постройками стояли густые синие тени. Оттуда пахло деревом, сеном, холодным железом и чем-то звериным — может, кожей, может, шерстью, может, самими волками, следы которых пересекали двор почти так же часто, как человеческие.
Я невольно отметила, что там легко спрятаться.
И тут же разозлилась на себя за эту мысль.
Прямо впереди, чуть в стороне от общего движения и шума, стоял дом поменьше. Он не пытался спорить с домом Гуннара ни размером, ни важностью. Низкая крыша почти сливалась с сугробами, стены казались темнее от старого дерева и постоянного дыма, а маленькие окна светились ровным, тёплым светом. От него не веяло властью. Скорее покоем. Усталой, рабочей тишиной места, куда приходят не за приказом, а за помощью.
Из трубы поднимался ровный дым — не рваный, не тонкий, а уверенный, будто внутри давно и хорошо топили печь. У двери висели связки сушёных трав: длинные пучки под потолочной балкой, маленькие мешочки у косяка, перевязанные бечёвкой стебли с серебристыми листьями. Даже сквозь мороз я уловила их запах — горьковатый, терпкий, странно живой. Он перебивал дым, снег и страх, напоминая не больницу, а лето, спрятанное на зиму под крышей.
Рагнар остановился у низкого крыльца и кивнул на дверь.
— Здесь.
Дом лекаря.
Я посмотрела на травы у входа, на тёплый свет в окне, на дым, поднимающийся в чёрное небо, и впервые за эту ночь подумала не о том, как бы убежать. А о том, что, может быть, здесь мне хотя бы дадут согреться. Я поднялась на крыльцо. И только у двери всё-таки обернулась.
Гуннар стоял в центре двора. Один. На снегу, среди темноты, домов и утихающего шёпота.
Он смотрел мне вслед так, будто уже понял: этой ночью в его общину пришла не просто чужая женщина. А что-то, что изменит слишком многое. Я тогда ещё не знала — спасение или беда.
И, кажется, он тоже.