Страница 8 из 67
— О, сэр, — сказал Уоткинс, отходя от Бланта, — я получил от них SMS некоторое время назад. Учитывая, что Мейфэр находится недалеко от штаб-квартиры, они решили доехать сюда на автобусе, но, к сожалению, автобус сломался, так что они опоздают.
«В чем проблема?»
«Они не знают, но выясняют. Возможно, просто в автобусе закончился бензин».
«Понятно… Ну, держите меня в курсе, Уоткинс, и сообщите, когда у них будет что-то новое».
«Насчет автобуса, сэр?» — спросил Блант.
«Нет! Насчет того, что они обнаружат в этой комнате, как только прибудут. Есть ли следы того, что на этой кровати лежало тело, или следы крови… тем более что вы, Блант, были настолько глупы, что смыли кровь, которая, как вы утверждаете, была на ваших руках…»
«Простите, сэр… Я не соображал…»
Пронзительный свист, раздавшийся от Стефани, на мгновение их испугал, пока Стефани не вытащила свой мобильный телефон из сумочки с дизайнерским логотипом.
«О, это сообщение от мамочки, папочки», — сказала Стефани, и ее глаза засияли, когда она посмотрела на телефон. «Она только что начала снимать».
«Мисс Дженис Батлер снова начинает карьеру в Голливуде, сэр?» — спросил Блант.
«Харрис Корд режиссирует ее в своем новом фильме», — пояснил Кулло.
«Харрис Корд, тот великий актер и режиссер тех самых боевиков, сэр?» — спросил Блант, широко раскрыв глаза и завороженно уставившись на него.
«Да, тот нелепый восьмидесятилетний старик, который до сих пор играет роли крутых парней в тех смехотворно детских фильмах о конце света или катастрофических событиях, которые…»
«Да ладно, папочка, я думаю, ты просто завидуешь… В любом случае, ему не больше семидесяти пяти…»
Мисс Дженис Батлер, знаменитая бывшая кинозвезда и большая любовь всей жизни инспектора Кулло, обрела новую жизнь в кино после «Дела о татуированных ягодицах», когда она и Кулло вновь сошлись после двадцати пяти лет разлуки и возродили свою любовь. Эта история, рассказанная Блантом, летописцем всемирно известных подвигов инспектора Кулло, после необходимой корректировки грамматики, текста и пунктуации сержантом Уоткинсом, вновь пробудила интерес публики к ней и побудила ее старого коллегу, Харриса Корда, предложить ей сыграть одну из главных ролей в его новом кинематографическом бреде. Сам Кулло был довольно раздражен таким поворотом событий, так как считал, что подобные выходки могут еще больше подорвать здоровье Дженис. Она была старше его на двадцать пять лет и с момента их воссоединения провела некоторое время в ряде высококлассных санаториев и домов престарелых вследствие физического и эмоционального напряжения, вызванного повторным открытием любви всей ее жизни, а также ее естественным желанием выразить и испытать эту любовь в полной мере и как можно чаще, чтобы восполнить все те потерянные годы…
«Что еще она говорит, Стефани?»
Любая возможность ответить была немедленно прервана еще одним пронзительным свистом, раздавшимся на этот раз со стороны детектива-сержанта Уоткинса.
— Криминалисты, да? — спросил Кулло.
— Нет, сэр, — очень медленно ответил побледневший Уоткинс. — Просто поступило сообщение об обнаружении тела женщины по адресу Виктория-Мэншнс, 18, в Мейфэре, фактически, прямо вниз по улице, сэр.
— И что ещё, Уоткинс? — раздражённо спросил Кулло. — Есть ещё что-то, да? Выкладывай, парень!
— Да, сэр, — ответил Уоткинс, бросив взгляд на разинувшего рот констебля Бланта. — Местная полиция считает, что её личность установлена. Они называют имя мисс Элизабет Батлер.
«Боже мой!» — воскликнул потрясенный Блант. «И она…?»
«Мертва, Блант? Да… так они утверждают…»
«Боже мой!» — снова воскликнул Блант, прежде чем с громким стуком рухнуть на пол.
«Это становится крайне утомительным», — пробормотал Кулло, с отвращением глядя на растянувшееся тело безжизненного констебля Бланта. «Иди и подними его, Уоткинс».
«Да, сэр».
После того как Блант пришел в себя благодаря стакану воды, который ему подал Уоткинс, и резкой пощечине от раздраженной Стефани, и устроился на ближайшем диване, и Уоткинс, и Стефани повернулись к Кулло.
Они ждали приказа, готовые выполнить все, что от них потребуется. Они не только знали, что дело подошло к решающему моменту, но и чувствовали, что инспектор Кулло уже прокладывает для них путь к его разгадке.
«Мы отправляемся в Виктория-Мэншнс, сэр?» — спросил Уоткинс.
« Я и Стефани поедем туда сейчас, хотя боюсь, что мы вполне можем обнаружить, что птица улетела… Вы оставайтесь здесь, чтобы убедиться, что Блант придет в себя, насколько это возможно, и…»
«Сэр, — прервал его Блант, с трудом поднимая свое потрясенное тело из горизонтального положения, — позволите ли вы мне сопровождать вас? Я должен быть там, чтобы увидеть, если… то есть, чтобы опознать… то есть, чтобы узнать, жива ли моя любимая жена, Элизабет…»
«Бывшая жена, Грант!» — поправила Стефани, совершенно не обращая внимания на его растерянность и прерывистую речь.
«Не беспокойтесь, Блант, — успокоил его Кулло. — Можете быть уверены, что мы не найдем тела, и что Элизабет далеко не мертва… по крайней мере, пока».
Властный тон и присутствие Кулло не допускали ничего, кроме абсолютного согласия с его словами. Как всегда, в его внушительной фигуре, суровом выражении лица и стальном взгляде было что-то неукротимое и почти сверхчеловеческое.
«О, спасибо, сэр… Вы не представляете, как это важно…»
«Что еще вы хотите, чтобы я сделал, сэр, кроме как нянчить здесь Бланта?» — спросил Уоткинс, когда Кулло и Стефани уже собирались уходить.
«О, — резко сказал Кулло, оборачиваясь у двери, — арестуйте консьержа, Уоткинс, и отведите его в Скотланд-Ярд. Я скоро буду там, чтобы начать его допрос».
«Кон-сержант?» — повторил констебль Блант, столь же озадаченный, как и два других подчиненных Кулло. «Это консьерж это сделал?»
«Сэр, — сказал Уоткинс, морщась от раздражающих грамматических странностей Бланта, — я знаю ваши методы. Почему вы его подозреваете? Это же не просто догадка или выстрел в темноте, верно, сэр?»