Страница 58 из 67
«И что с того?» — высокомерно парировал Фотерингей. «Мне нечего стыдиться. Это лишь доказывает, что я — полнокровный мужчина, в жилах которого течет изобилие мужественных качеств, унаследованных от прошлых поколений Фотерингеев, о чем, без сомнения, может свидетельствовать ваша собственная дочь».
«Да вы же настоящий негодяй…» — прорычал Уоткинс, сделав шаг-другой вперед.
«Успокойтесь, сержант», — прошептала Стефани.
«Конечно, — сказал Кулло, — как бы вы ни притворялись сейчас равнодушным к раскрытию ваших отношений с мисс Тулуз, обнародование такого факта могло бы не понравиться вам, когда вы были в разгаре романа с детективом-констеблем Гордж и чувствовали, что вашим любовным интересам не пойдет на пользу, если она узнает, что вы ей изменяете».
Фотерингей промолчал, выглядя грубо и смиренно.
«Стефани, — наконец сказал Фотерингей, глядя прямо на нее, — не трать себя зря, связываясь с этим ничтожеством рядом с тобой. Я — лорд королевства. Помни, что может предложить тебе человек с моим богатством и положением».
«Мир изменился», — вставил Уоткинс. «Такие, как вы, больше не правят бал. Привилегии и класс больше не определяют ценность человека».
Говоря это, он неуверенно взглянул на Стефани, стоящую рядом с ним. Она казалась погруженной в раздумья, словно внутренне взвешивая достоинства своих двух поклонников, еще не определившись со своим выбором.
Уоткинс нервно сглотнул, а Фотерингей широко и самонадеянно улыбнулся.
«Так что, как видите, — сказал Кулло, — Фотерингей некоторое время был бы идеальной мишенью для шантажа и, как и многие другие, мог бы рассматривать убийство как средство избавиться от назойливого внимания шантажистов, таких как мисс Белинда Карлайл».
Блант сделал движение, как будто собирался подойти, но замер, бросив взгляд на Уоткинса, боясь снова выставить себя в дурном свете.
Уоткинс уставился на него, а затем повернулся к насмешливо-удовлетворенному лицу Фотерингея. Уоткинс хмуро посмотрел на него, полностью охваченный пламенем ревности. Он снова повернулся к Бланту и, как показалось Бланту, неопределенно кивнул, словно подталкивая его.
Блант еще на мгновение засомневался, а затем шагнул вперед.
«Лорд Фотерингей, — сказал он, все время ожидая услышать в любой момент возмущенные голоса Кулло и Уоткинса, снова упрекающие его, — я арестовываю вас за убийство мисс Белинды Карлайл. Все, что вы скажете, будет записано и...»
«Останови его, Уоткинс!»
Блант резко обернулся, ожидая увидеть Уоткинса, набрасывающегося на него, но его взгляд привлекло суматошное движение в углу комнаты, где мистер Фред Рубаре боролся с полицейским. Еще один полицейский лежал лицом вниз на полу.
Уоткинс бросился на помощь, как раз в тот момент, когда Рубаре отбросил полицейского в сторону и устремился к двери.
«Блант! Беги туда!» — приказал Кулло.
Блант, какими бы затрудненными и неповоротливыми ни были порой его умственные способности, никогда не колебался, когда от него требовали выполнить свой долг.
Он быстро побежал, держа в правой руке свой верный шлем.
Этот поворот событий вызвал вздохи беспокойства и сдавленные крики. Люди приподнялись с сидячих мест, чтобы лучше видеть.
«Вы двое! Не спускайте глаз с Джексона!» — крикнул Кулло, хладнокровный и большим самообладанием, как всегда, двум другим полицейским в форме, охранявшим Джексона.
В этот момент комната погрузилась в темноту, когда погас свет.
По комнате раздались крики, перевернулись один или два стула, началась потасовка, и послышались неразборчивые вопли и глухие удары.
Мерцающий фонарик в надежной руке Кулло прорезал тьму, освещая сцену и множество испуганных лиц.
Два полицейских в форме, которые держали Джексона, оказались в свете, шаря в разные стороны, растерянные и в панике.
Джексона нигде не было видно.
Рубаре, который, по всей видимости, выключил свет, а также Уоткинс и Блант тоже исчезли.
«Все оставайтесь на своих местах!» — прогремел авторитетный голос Кулло. «Вы, двое полицейских, оставайтесь здесь и следите за порядком!»
Затем свет факела, беспорядочно скользя по комнате и освещая испуганные лица, внезапно погас.
По огромному залу раздались новые вздохи и шевеления.
С одной стороны комнаты послышались неловкие шаги, и тьму прорезали два факела, зажженные двумя полицейскими, которые начали скользить по помещению, словно два прожектора, выискивающие цель.
Свет обоих факелов, то ли по замыслу, то ли случайно, сошёлся на камине, осветив всё пространство вокруг него.
Огоньки одновременно задрожали — оба офицера испытали одинаковый шок, — а затем довольно судорожно и беспорядочно дернулись то в одну, то в другую сторону в тщетных поисках чего-то, или, вернее, кого-то, на кого можно было бы навести свет и зафиксировать взгляд.
Но у камина не было ни чего, ни кого.
Инспектор Кулло исчез.