Страница 57 из 67
«Послушайте, Блант, — сказал Уоткинс, с сожалением отрываясь от Стефани и бросаясь к нему, — вернитесь со мной на свое место рядом с инспектором. Просто перестаньте пытаться арестовывать всех подряд».
«Простите, сэр. Я был уверен, что моя Элизабет — виновница… Я приношу свои извинения, сэр…»
«Присмотри за ним, Уоткинс».
«Да, сэр», — сказал Уоткинс, возвращаясь, чтобы встать рядом со Стефани, и прижимаясь к ней так, что это не выглядело особенно уместным с точки зрения его полицейских обязанностей в тот момент.
«Теперь я подойду к мисс Дженис Батлер, любви всей моей жизни», — сказал мрачный Кулло, склонив голову, что вызвало жалобный вздох у самой мисс Батлер, которая подняла голову, чтобы посмотреть на этого великого человека. «Мне больно вдаваться в слишком много подробностей, и я считаю, что нет смысла чрезмерно преувеличивать ее причастность к этому несчастному делу…»
Его голос затих в мучительной тишине, а все слушатели впивались в каждое его движение, каждое дрожание мышц. В частности, Стефани и сама Дженис казались завороженными им.
«Все, что я должен упомянуть, — это то, что мисс Дженис Батлер тоже подвергалась шантажу со стороны этой гнусной организации… Она заплатила баснословные суммы денег, чтобы скрыть от меня новость о том, что она и Корд уже некоторое время возобновили свой роман, который длился много лет назад…»
Произнесение этих слов, вызвавшее шокированные вздохи и гримасы, а также жалобный крик Дженис и что-то вроде мстительной ухмылки со стороны слегка оживившегося Корда, оказало очевидное эмоциональное воздействие на Кулло, заставив его не только замолчать, но и споткнуться, а затем откинуться назад, чтобы опереться на каминную полку.
«О, Сэнди…» — прошептала обезумевшая Дженис.
«Папа…» — прошептала Стефани, бросая тревожные взгляды на Кулло. «Мама, как ты могла…»
«Я… я не буду слишком много комментировать этот вопрос… за исключением того, что, конечно, это было для меня большим шоком и ударом, от которого мне было трудно оправиться… Я, естественно, надеялся, что моя вновь обретенная любовь к мисс Батлер станет для нас обоих маяком верности и преданности… Я знаю, что дух бодр, но плоть немощна… Тем не менее, я надеялся, что моя «преданность Дженис будет полностью взаимной…»
«О, Сэнди, прости меня…» — взмолилась взволнованная Дженис, нервно потирая ладони и поднимая на него глаза, полные слёз, с покрасневшими щеками. «Мы часто были разлучены, и…»
«Дженис, — торжественно произнес Кулло, выпрямившись во весь рост, — осознание того, что ты не способна на ту преданность и любовь, на которые способен я сам…»
«Папа!» — шипела Стефани, бросая на Кулло гневный взгляд и отрываясь от Уоткинса, чтобы решительно подойти к нему.
Было очевидно, что она его упрекает. Уоткинс и Блант, находясь на своих местах, услышали, как прошептали имя мисс Франсин Тулуз, а также имя мадам Лапорт — очаровательной дамы, с которой Кулло был в близких отношениях несколько месяцев назад, когда участвовал в расследовании «Дела о прижатых грудях».
Затем Стефани отошла от Кулло, чтобы вернуться к защищающим плечам Уоткинса, оставив слегка укоренённого Кулло, который прочистил горло и с недоумением почесал затылок.
«Ну, очевидно, — сказал он, — мне нет нужды слишком зацикливаться на своих душевных муках, и…»
«Папа…»
«Сэр, можно задать вопрос?» — вставил Блант как можно более доверительным тоном.
«Конечно, Блант», — ответил рассеянный Кулло.
«Просто я слышал упоминание о деле «Связанных грудей», и в частности о мадам Лапорт… Итак, мой вопрос заключается в следующем: когда я приступлю к составлению отчета по этому делу, теперь, когда мы близки к тому, чтобы назвать виновного, как бы больно это ни было для вас и других, сэр, ну, когда я буду упоминать дело «Связанных грудей», следует ли мне вдаваться в подробности или…»
«Лишь самое краткое упоминание, Блант», — поспешно ответил Кулло.
«А когда я буду упоминать мадам Лапорт, сэр, следует ли…»
«Здесь нет нужды в подробностях, Блант», — перебил его великий человек. «Лишь пару слов. Боюсь, вы и так уже слишком много раскрыли, когда описывали то дело».
Говоря это, Кулло бросил быстрый взгляд в сторону Дженис, выглядя в свою очередь довольно виноватым.
«Да, Сэнди, — сказала сама дама. — Возможно, это была одна из причин, по которой я преступила границы… хотя я и не пытаюсь оправдываться…»
«Имеют ли твои вопросы какое-либо отношение к делу, Блант? — спросил раздраженный Уоткинс. — Сейчас не время и не место…»
«Простите, сэр…»
«Хотя, Блант, — вставил Кулло, — не забудьте отметить, какая чертовски хорошая книга „Дело о прижатых грудях“».
«Очень хорошо, сэр», — сказал сияющий Блант.
«Сейчас не время для взаимных обвинений», — сказал Кулло. «Как бы ни было мне тяжело, я должен принять реальность и… с помощью других… надеюсь, я смогу двигаться дальше и довести дело до логического завершения… Итак, у мисс Дженис Батлер тоже были свои секреты, своё грязное прошлое, свои возможные мотивы… Она тоже оказалась втянутой в гнусную и безжалостную паутину, сотканную этой морально развращённой бандой. Никто бы ей не простил, если бы она…»
«Мисс Дженис Батлер, — перебил его Блант с серьезным выражением лица, приближаясь к ней, — на мне лежит печальная обязанность снять с плеч инспектора Кулло тяжкое бремя предъявления вам обвинения в убийстве. Я…»
«Блант, ты…»
«Мисс Дженис Батлер, я предъявляю вам обвинение в…»
«Ради Бога, Фрунт!»
«Заткни его, Уоткинс!»
Еще не успел Кулло закончить свой резкий приказ, как Уоткинс уже отталкивал Бланта обратно на прежнее место и сувал ему в толстые руки брошенные карандаш и блокнот.
«Мисс Дженис Батлер не виновна, Блант!» — резко прошептал Уоткинс.
— Ну, я думал, инспектор вот-вот… — пробормотал озадаченный Блант. — В конце концов, подозреваемых уже не так много осталось… Кто это может быть? Должно быть, кто-то из тех, кто сейчас здесь… —
— Просто стой на месте и делай свои записи! — приказал разгневанный Уоткинс. — Или же… —
— Хорошо, сэр.
«Лорд Фотерингей, — продолжил Кулло, вызвав у скучающего и высокомерного аристократа лишь едва заметную реакцию — ничтожное подергивание лица, — мне нужно лишь вкратце упомянуть о вашей недавней связи с мисс Франсин Тулуз, и…»