Страница 56 из 67
«Харрис… Харрис… Как ты мог…» — пробормотала опечаленная Дженис, обернувшись и кивнув подобострастному Джону Генри Стэнхопу, постоянно патрулировавшему зал, который быстро подошел к ней с бокалом и бутылкой.
«Я полагаю, что прошло всего пару месяцев с тех пор, как тайный роман мистера Корда сделал его жертвой шантажа. Так ли это, Корд? Корд?»
Переутомленный Корд, неспособный или не желающий поднять опущенную голову, лишь кивнул.
«Очевидно, он был готов заплатить, чтобы скрыть этот секрет от мисс Дженис Батлер, женщины, которую он всегда жаждал с тех пор, как у них завязался роман в начале их кинокарьеры, и чья связь двадцать пять лет назад со мной, инспектором Кулло, а также недавнее возобновление нашей любви во время моего участия в деле о татуированных ягодицах, имело...»
«Чертовски хорошая книга, могу заметить», — громко и гордо прервал его констебль Блант.
«Блант, это совершенно не имеет отношения к делу в данный момент», — прорычал Уоткинс с раздраженным шипением, а Стефани, стоящая рядом с ним, подняла голову в недоумении и возмущении.
«Простите, сэр».
«Ну, как я уже говорил, — продолжил Кулло, — мои отношения с Дженис мучили и приводили Корда в ярость, и я не удивлюсь, если его отношения с ее дочерью, помимо того, что являются симптомом его извращенной натуры, не являются также и непристойным актом мести по отношению к ней».
«Прости меня, Дженис!» — внезапно вырвалось у Корда, голова которого все еще была опущена. «Я совершил ошибку, я знаю, что не должен был этого делать, а потом, когда поступили угрозы, я должен был заплатить, и тогда это стало чем-то, в чем я оказался в ловушке, это был кошмар, я не видел выхода…»
«Следует отметить еще два момента, касающихся Корда», — сказал Кулло. «Один из них заключается в том, что недавно его заметил мистер Джон Генри Стэнхоп, когда тот направлялся в квартиру мисс Франсин Тулуз, дамы, которая вполне могла быть причастна к этому делу…»
Стэнхоп неловко слегка кашлянул, услышав свое имя, возможно, слишком хорошо осознавая, что такое раскрытие едва ли соответствует его имиджу как услужливого слуги богатых слоев общества, в то время как странный, бестелесный кашель доносился из глубины маски мисс Франсин. Стефани, приходя в себя из положения, в котором она, казалось, все больше и больше прижималась к Уоткинсу, почти вливаясь в его тело, с любопытством уставилась на Кулло.
«Второй вопрос заключается в том, что моя криминалистическая группа только что сообщила мне, что вчера вечером с мобильного телефона Корда был сделан звонок мистеру Фреду Рубаре, незадолго до того, как Рубаре убил мисс Карлайл».
Все вокруг ахнули от шока, а сам Фред Рубаре, стоявший в стороне между двумя офицерами в форме, ухмыльнулся злорадно.
«Безусловно, мисс Карлайл была убеждена, что, вероятно, именно Корд намеревался убить ее и тем самым вырваться из ее лап, и...»
«Мистер Харрис Корд, — торжественно и с явной печалью произнес констебль Блант, приближаясь к нему, — как бы мне ни было больно, учитывая мое огромное восхищение вами и вашими замечательными фильмами, я обязан сообщить вам, что вы арестованы за убийство мисс Белинды Карлайл, и что все, что вы скажете, будет записано и использовано в качестве доказательств…»
— Блант, что ты, черт возьми, делаешь, человек? — воскликнул потрясенный Кулло. — Корд, каким бы подлым, вероломным и трусливым человеком он ни был и всегда был, не виновен ни в каких преступлениях, кроме преступлений против общепринятых норм приличия и морали.
Дженис тихо всхлипнула, сжимая платок в своей изящной ручке.
— Уоткинс и Стефани, — предупредил великий человек, — не спускайте глаз с Бланта.
— Да, сэр, — ответил Уоткинс. — Блант, возвращайтесь на свое место и займитесь только тем, что делаете записи.
— Да, сэр, — сказал смиренный и раскаявшийся Блант. «Я просто был уверен, судя по словам инспектора, что мистер Харрис Корд был убийцей…»
«Мисс Элизабет Батлер», — прогремел глубокий голос инспектора Кулло, напугав всех обитателей гостиной, будь то преступники под стражей, сидящие подозреваемые, послушный слуга, обслуживающий их, или даже коллеги-полицейские, — «как долго вы работали на эту злобную и печально известную банду?»
«Что вы имеете в виду?» — возразила еще более испуганная Элизабет, на потном и покрасневшем лице которой явно читалось чувство вины.
«Я имею в виду, что вы предоставляете имена и грязные подробности о различных джентльменах, занимающих настолько престижные позиции в обществе, что они не хотели бы, чтобы их связь с вами стала достоянием общественности, не говоря уже о том, чтобы об этом узнали их жены».
«Элизабет!» — прошипела потрясенная Дженис. «Как ты могла!»
«Я это отрицаю», — инстинктивно сказала Элизабет, слегка приподнявшись со стула, но затем, казалось, смягчилась, улыбнулась и снова опустилась на стул. «Ну и что? Кому какое дело? Я получила за это хорошие деньги».
«Элизабет!» — воскликнула Стефани.
«Да, все было в порядке, — сказал Кулло, — пока ситуация не изменилась и мисс Карлайл не направила свое шантажное внимание на вас и не пригрозила раскрыть вашей матери как ваши шантажные действия, так и вашу связь с Кордом, с опасностью того, что она может прекратить выплачивать вам содержание, не говоря уже о возможном лишении вас наследства…»
Элизабет уставилась на Кулло и казалась полностью загипнотизированной его харизматичным присутствием, его пылающими глазами, его подавляющим ростом и его неумолимой тирадой обвинений и объяснений.
«Боже, инспектор, — прошипела она, задрожав всем телом, а ее плоть затрепетала в облегающем наряде, — вы просто слишком сильны для любой бедной девушки… Вы можете превратить любую женщину в дрожащую желе даже с двадцати шагов…»
«Как он это делает…»
«Итак, у мисс Элизабет, безусловно, был мотив чувствовать себя преданной…»
«Элизабет», — прервал ее Блант, приближаясь к ней, — «как бы мне ни было больно говорить это единственной женщине, которую я любил и всегда буду любить, и я хочу, чтобы ты знала, что я буду ждать тебя, когда ты выйдешь из тюрьмы, но я арестовываю тебя за убийство мисс Белинды Карлайл, и предупреждаю тебя, что любое…»
«Остановите его, Уоткинс, ради Бога!» — воскликнул недоверчивый Кулло. «Мисс Батлер не виновна ни в каком преступлении, по крайней мере, ни в одном, имеющем отношение к нашему текущему расследованию».