Страница 55 из 67
«Эта банда шантажистов пользовалась услугами тех профессионалов, к которым обращались богатые и знаменитые, и которым они доверяли, или были вынуждены доверять, возможно, под воздействием наркотиков… Я имею в виду тех людей, чьими услугами могут воспользоваться богатые… таких как косметологи, маникюрши, консьержи и портье в отелях… или дорогие врачи… и стоматологи…»
Все взоры устремились на Чандри, который, хотя и был явно сбит с толку, смотрел прямо перед собой, потягивая из бокала и молча как мышь.
«Два преступника, стоящие перед вами, — продолжил Кулло, неумолимый в своих разоблачениях и обвинениях, словно лев, облизывающий челюсти над первым куском человеческой плоти и обдумывающий, какую часть тела своей беспомощной жертвы вырвать следующей, — а именно Джексон и Рубаре, были членами этой банды. По крайней мере, ещё один член этой банды, причём один из её основателей, находится сегодня вечером среди вас».
Среди собравшихся гостей раздались вздохи, более мучительные, чем когда-либо, от которых по спинам пробегали мурашки, а в невосприимчивых горлах застревала слюна.
«Каков был мотив мисс Карлайл и ее сообщников в их плане обмануть констебля Бланта, спросите вы? Что ж, первоначальный план заключался в том, чтобы поступали сообщения о серии обнаженных женских трупов, разбросанных по Лондону, и все они, после расследования, оказывались бы ложными, пока в один конкретный момент… не выяснилось бы, что тело не исчезло… и тем самым немедленно привлекло бы все мое внимание и внимание моей команды… оставив гангстерам время и место для совершения того подлого деяния, которое они всегда намеревались совершить… Итак, план заключался в том, чтобы отвлечь мое внимание… и это объясняет, почему Блант, неотъемлемый член моей команды, был выбран в качестве проводника в мой разум и средства, с помощью которого они надеялись отвлечь меня и нейтрализовать…»
Кулло сделал паузу, давая своей аудитории время взять бокал, сделать глоток-другой, сунуть в рот вкусную закуску, успокоить нервы и подготовиться к тому, что должно было последовать.
«Короче говоря, я заставил их действовать и сорвал их планы…» — сказал Кулло, выглядя как всегда великолепно, властно и сияюще. «Нам не нужно вдаваться в подробности относительно моей роли в этом деле… Гораздо важнее разобраться в скрытых мотивах, стоящих за планом мисс Карлайл. Каковы они были? Что ж, я вам расскажу. Она полагала, что одна из ее жертв, а именно один из сидящих здесь сегодня вечером, который был одной из многих жертв шантажа ее банды, наконец-то набрался сил и собирался избавиться от жестокого, безжалостного влияния, которое мисс Карлайл и ее сообщники оказывали на него или нее, убив ее, и, сделав это, не только обрел бы свободу, но и отомстил бы. Итак, мисс Карлайл намеревалась опередить эту попытку покушения на свою жизнь, действуя первой и убив того, кто намеревался убить ее».
Еще одна пауза. Еще несколько вздохов. Еще несколько глотков. Еще несколько нервных взглядов и внутренних переживаний.
Кулло безжалостно поочередно смотрел на каждого из сидящих в зале. Каждый из них неконтролируемо дрожал или отводил взгляд. Это не было признанием вины или чем-то в этом роде. Это была просто инстинктивная реакция на магнетическое присутствие одного человека, на его сверхчеловеческую ауру.
«Итак, чтобы продолжить нашу историю, мне теперь нужно раскрыть, кого из вас шантажировала банда, и описать ваши собственные роли в этом деле».
Наступила ошеломленная тишина, пока люди перебирали в уме совесть, искали в себе силы и напрягали мышцы, готовясь встретить и перенести самое худшее, что Кулло мог на них обрушить.
Уоткинс и Стефани тоже приготовились, заставив свои тела на несколько мгновений отделиться от друг друга, от их щекочущего объятия, без колебаний подчиняя личные желания и страсти требованиям долга.
Блант тоже приготовился, опустив обе руки — в одной он сжимал потный карандаш, а другой все еще держал блокнот — по бокам, готовый броситься вперед, если его попросят. Он был уверен, что убийца вот-вот будет разоблачен. Арест был неминуем. Он наклонился, чтобы взять свой шлем, лежавший рядом с ним.
«Мистер Харрис Корд, начну с вас», — продолжил Кулло. «Думаю, я могу здесь и сейчас раскрыть, что вы…»
«Я не обязан сидеть здесь и терпеть это!» — воскликнул Корд, покраснев и выйдя из себя, вставая со своего места рядом с Дженис. «Я Харрис Корд, знаменитая кинозвезда! Со мной так не обращаются! Я ухожу! И это еще не конец, Кулло!»
«Мистер Корд, вы смешной старый дурак», — ответил Кулло спокойно, но язвительно, — «могу вас заверить, что если вы попытаетесь уйти, я прикажу полицейскому Бланту помешать вам, ударив вас по голове своим шлемом, который, как вы видите, он держит под мышкой. Тогда посмотрим, насколько вы хороши в настоящей драке, в отличие от вашего надуманного героизма в ваших смехотворных фильмах. Готов, Блант?»
«Да, сэр», — ответил Блант с серьезным выражением лица, поглаживая свой шлем.
Корд замялся, взглянув на констебля Бланта, а затем снова посмотрев на суровую фигуру инспектора Кулло. Он слегка пошатнулся, а потом снова опустился на стул.
— Ну… я не знаю… — нерешительно пробормотал он. — Я подам жалобу, это точно…
— «Ну, раз мистер Корд сидит тихо, как и положено любому восьмидесятилетнему человеку в это время вечера», — продолжил Кулло довольно язвительно, вызвав хмурый взгляд униженной кинозвезды и гримасу Дженис, сидящей рядом с ним, — «я продолжу… Как я уже собирался сказать, могу раскрыть, что, как мисс Элизабет Батлер уже призналась полиции, она и мистер Корд в течение последних нескольких месяцев были вовлечены в бурный роман. Кроме того…»
«Харрис! Как ты мог!» — воскликнула Дженис, поворачиваясь, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. «Моя собственная дочь!»
«Я… я…» — пробормотал Корд, уставившись на роскошный ковер у своих ног, полностью обескураженный и потерявший дар речи.
« «Я не хочу вдаваться в грязные подробности этого романа», — продолжил Кулло, в то время как Элизабет, сидящая за другим столиком и небрежно поворачивая бокал с коньяком из стороны в сторону, выпустила пару дерзких хихиканья. «Достаточно сказать, что Корд время от времени прилетал сюда, чтобы удовлетворить свои гротескные и старческие страсти, несомненно, извлекая извращенное удовольствие от отношений с дочерью одной из своих бывших возлюбленных…»