Страница 53 из 67
«Но истоки этой банды более двадцати пяти лет назад были довольно прозаичными и примитивными. Возможно, сейчас она ведет гладкую, изощренную деятельность, но много лет назад, когда она только зарождалась, это была всего лишь горстка подростков, только начинающих преступную жизнь, занимавшихся не более чем мелкими кражами и обычными нападениями на улице…»
«Тогда Белинде было не больше шестнадцати, папа», — заметила Стефани, все еще держа Кулло за руку.
«Все основатели банды были тогда примерно того же возраста…», — сказал Кулло, и его голос снова затих в болезненной тишине.
«Как такие молодые люди могли иметь средства и знания, чтобы превратить такую юношескую банду в одну из самых организованных и безжалостных организаций, когда-либо известных в анналах преступности?» — размышлял Уоткинс.
Кулло не ответил, погрузившись в какие-то личные и непостижимые муки.
Слушавшая троица терпеливо и с тревогой ждала, пока великий человек придет в себя.
В конце концов, медленно, он это сделал…
«Лидеры банды, включая Белинду Карлайл, — пояснил Кулло, — были, как я уже сказал, все молоды, и находились в том возрасте, когда преступная жизнь может казаться захватывающей и волнующей… а их подчиненные тоже были молоды и впечатлительны… Ну, если коротко, они занимались организацией простых ограблений и тому подобного… знаете, грабили уличные лавки или нападали на прохожих. Белинда и ее сообщники разведывали местность, приказывали паре молодых хулиганов ограбить тот или иной магазин или рыскать по той или иной улице… Ну, именно на такую парочку молодых головорезов, которые незадолго до этого совершили ограбление по приказу Белинды и ее приятелей, наткнулся мой отец, сержант Кулло, когда его жестоко избили и он перенес то, что со временем оказалось смертельным сердечным приступом…»
«О, папочка!» — воскликнула Стефани, еще крепче сжимая руку Кулло, когда его голос задрожал, а глаза вновь стали пустыми и безжизненными.
«Сэр и мисс», — вставил Блант, обращаясь к Уоткинсу и Стефани, пока этот великий человек был погружен в воспоминания о прошлых трагедиях, — «этот эпизод, о котором говорит инспектор, произошел вскоре после того, как молодой инспектор Кулло… ну, очевидно, он тогда был не намного старше Белинды, так что он еще не был инспектором… но, я имею в виду, произошел ли этот эпизод сразу после того, как инспектор сообщил своему отцу, что не желает идти по его стопам и по стопам всех предыдущих поколений Куллоов, поступая на службу в полицию, а хочет работать в универмаге, и в частности в отделе нижнего белья?»
«Да, так и было, Блант, — лаконично прошептал Уоткинс, — но нет нужды зацикливаться на таких вещах. Инспектор и так уже довольно взволнован, как вы видите, и ему не нужно напоминать о его периодическом интересе к женскому нижнему белью».
«Конечно, сэр».
«И терапия до сих пор шла очень хорошо, Юнт, поэтому я бы посоветовала тебе держаться подальше от этой темы, если не хочешь быть виновным в каком-либо рецидиве со стороны папочки».
«Понял, мисс. Можете на меня положиться. Но у меня есть только один вопрос».
«В чем дело, Блант?» — спросил Уоткинс.
«Что ж, я просто хочу сказать, что большинство подробностей, касающихся этого дела, а именно сердечного приступа сержанта Кулло, произошедшего в результате его борьбы с молодыми грабителями, но последовавшего за тем, как инспектор раскрыл ему подробности своего, если можно так выразиться, не совсем мужественного выбора профессии, и чувство вины инспектора за то, что он в какой-то мере был ответственен за смерть своего отца, из-за того огромного разочарования, которое он ему причинил, и как все это отчасти привело к приступам мрачного отчаяния у инспектора, хотя он тогда и поступил на службу в полицию, чтобы таким образом искать прощения у своего немощного отца, но так и не получил его, но потом...»
«Констебль Хант, если вы не перейдете к делу, я вырву вам гениталии».
«Очень остроумно, мисс… Ну, я просто хочу сказать, что все эти детали были полностью объяснены в «Деле о татуированных ягодицах» и что, когда я буду составлять отчет по настоящему делу, мне достаточно будет лишь кратко упомянуть о них, не так ли?»
«Да, да», — пробормотал раздраженный Уоткинс.
«И не забудьте упомянуть, какая чертовски хорошая книга „Дело о татуированных ягодицах“», — сказал инспектор Кулло.
«Конечно, сэр».
«О, папочка!» — воскликнула восторженная Стефани, обрадовавшись возвращению отца в мир живых.
«Белинда и ее коллеги, — продолжил Кулло, хотя по-прежнему находился под сильным эмоциональным напряжением, — будучи всего лишь молодыми, бездушными злодеями, были виновны в смерти моего отца… Достаточно сказать, что когда я понял: если поступлю определенным образом, то смогу обеспечить смерть одного из этих виновных и таким образом устроить дела так, что все лидеры этой подлой банды, ответственной за череду убийств и самоубийств на протяжении многих лет, будут пойманы и заставлены ответить за свои преступления… тогда я не колебался… Признаю, что мои мотивы отчасти были связаны с местью, но, в конечном счете, они были и остаются основанными на первостепенной потребности в справедливости и на простом законе, что преступление не остается безнаказанным, и что любое правонарушение понесет должное наказание. Каждый преступник должен заплатить за свои преступления».
«Совершенно верно, папочка!»
«Итак, что скажете, команда? Что я заслуживаю? Вы сдадите меня или будете вести это дело вместе со мной до самого конца?»
«А разве нужно спрашивать, папа?» — сказала Стефани со слезами на глазах. «Мы вместе с тобой поборем твоих демонов».
«Вы можете рассчитывать на мою непоколебимую поддержку, сэр», — заметил Уоткинс, глядя с душераздирающей преданностью то на Кулло, то на его потрясающе красивую дочь.
Блант не мог говорить, давая волю рыданиям и вздохам, вытирая глаза платком, полностью подавленный рассказом Кулло, собственным чувством лояльности к этому великому человеку и радостью от глубокого чувства солидарности с товарищами.
Уоткинс и даже Стефани были весьма тронуты искренней реакцией Бланта. Уоткинс сочувственно похлопал его по сгорбленной спине. Стефани отпустила руку от руки отца, как будто собираясь протянуть руку Бланту, но потом передумала, нахмурилась и пожала плечами. Всему есть предел, подумала она.