Страница 52 из 67
Глава 21
Фотерингей-Холл был чрезвычайно внушительным образцом неоготической архитектуры XVIII века.
Инспектор Кулло и его команда прибыли после обеда и, поднимаясь по бесконечной подъездной аллее, смотрели на гигантский особняк с смесью благоговейного трепета, гнева и безразличия, любуясь обширными полями, прудами, рощами, беседками и множеством диких животных по обе стороны от них.
Восхищение испытывали Стефани (задаваясь вопросом, какие еще бесценные сокровища она сможет вытянуть из этого увлеченного аристократа) и Блант (щипая себя, осознавая, что его давняя мечта — провести выходные в загородном особняке — сбылась). Гнев испытывал исключительно Уоткинс, а равнодушие, конечно же, было уделом Кулло.
Экономка провела для них беглую, но вежливую экскурсию по «дворцу» Фотерингея, и, словно туристы, их провели через роскошную череду просторных комнат и коридоров, украшенных гобеленами, картинами, фресками, яркими орнаментами, позолоченной мебелью и сверкающими люстрами.
Затем их проводили в их комнаты: Уоткинс и Блант делили одну комнату, Кулло — другую, а Стефани — третью, хотя Уоткинс был обеспокоен теснотой комнаты Стефани, подозревая, что она предназначена лишь для вида и что Стефани в конце концов ускользнет в, без сомнения, причудливо роскошную главную спальню лорда Фотерингея.
Кулло поручил дворецкому сообщить всем гостям по мере их прибытия, а также самому лорду Фотерингею, что все должны собраться в гостиной в семь часов, перед ужином.
Кулло также лично поговорил с каждым членом своей команды и сообщил им, что хочет поболтать с ними в пять часов после послеобеденного чая. При их прибытии он заметил уютное местечко у китайской пагоды, уютно устроившееся среди холмистых изгибов ландшафта, совсем рядом с водоемом с очаровательным мостиком в старинном стиле.
Он стоял на мосту, положив руки на перила, и смотрел на очаровательную картину: журчащий ручей и крякающих уток, когда к нему присоединились его коллеги, вдыхая свежий воздух и наслаждаясь видом на их привилегированное, аристократическое окружение.
«Спасибо, команда», — сказал Кулло, обернувшись и кивнув им. «Там, у пагоды, есть удобная скамейка с видом на воду. Думаю, мы все поместимся на ней, если немного прижмемся».
Кулло и Уоткинс были одеты в сдержанные серые костюмы, а констебль Блант гордо красовался в синей форме британской полиции, крепко сжимая шлем в одной руке.
Стефани была одета в великолепное белое платье с тоненькими бретельками, белыми оборками по бокам и очень, очень коротким подолом, так что при каждом ее движении или малейшем сдвиге ее великолепного тела оборки колыхались и кружились над ее превосходной, обнаженной фигурой самым соблазнительным и дразнящим образом.
Кулло сидел на одном конце скамейки, Стефани — рядом с ним, а рядом с ней — нервничающий Уоткинс, а потный Блант втиснулся на другом конце.
Аромат сцены с ручьем и его пышной растительностью смешивался с пленительным очарованием парфюмированного присутствия Стефани.
Блант, с покрасневшим лицом и слегка задыхаясь, все время поправлял воротник, а Уоткинс выглядел весьма взволнованным.
— Я действительно должен снова выразить протест, сэр, — выпалил он, — по поводу одежды детектива-констебля Гордж. Она одета подобающе для полицейского расследования?
«Не понимаю, какое это имеет к вам отношение, сержант, — резко ответила Стефани. — Мне уже надоело, что вы ведете себя как ханжа».
«У меня нет никаких претензий к тому, что вы носите, констебль мисс, — вставил Блант. — На самом деле я…»
«Заткнись, Крант!»
«Очень хорошо, мисс».
Хлопок ладоней разнесся по воздуху, словно выстрел из пистолета, призывая команду к вниманию. Они замолчали и повернулись, чтобы посмотреть на великого человека, полные ожидания, готовые подчиниться и сосредоточенные на каждом его слове.
«Я созвал вас всех сюда для этой беседы, а не для того, чтобы обсуждать само дело в подробностях… Думаю, мы все знаем текущую ситуацию и то, что нам нужно выяснить, когда мы встретимся со всеми подозреваемыми в семь часов… но… я созвал вас сюда, чтобы объяснить, почему я фактически организовал убийство мисс Белинды Карлайл. Как только я это сделаю, я оставлю вам троим решать, можно ли мне продолжать вести это дело, или меня следует арестовать и немедленно доставить в камеры Скотланд-Ярда».
Инспектор Кулло, очевидно, находился под сильным эмоциональным напряжением, когда говорил: у него дрожали руки и голос, и Стефани сразу же взяла его за руки и нежно погладила их.
Уоткинс вздохнул с нескрываемым восторгом при виде такой сыновней преданности и заботы и задался вопросом, почему Стефани не всегда может проявлять такое искреннее и сострадательное сердце.
«Продолжай, папочка…»
Кулло продолжал бездумно вглядываться в спокойную гладь ручья, с приоткрытыми губами, бледным и изможденным лицом.
«Это опять те мрачные отчаяния, к которым склонны известные сыщики, мисс?» — спросил Блант. «Прямо как тот мистер Шейлок Холмс, который играет на скрипке».
«Шерлок Холмс, Блант», — поправил Уоткинс, с беспокойством глядя на Кулло. «Продолжайте, сэр».
«Да, да… конечно, мой старый друг…», — медленно и тихо произнес Кулло. «Просто дайте мне минутку».
Он снова сделал паузу, но уже выглядел более уверенным и успокоившимся. Он глубоко вдохнул, вздохнул и был готов.
«Прежде всего, господа и Стефани, я должен сообщить вам, что мы имеем дело с одной из самых известных и скрытных банд в Англии, а может быть, и в мире. Это банда, которая контролирует значительную долю преступлений, которые можно отнести к категории шантажа. Я не говорю о шантаже в том понимании, в каком его воспринимает большинство людей, а именно о мелких преступлениях, совершаемых мелкими преступниками против мелких мужчин и женщин, которые, возможно, завели роман со своей секретаршей или украли немного денег из банка, в котором работают… Нет, я говорю о шантаже, связанном с миллионами долларов или фунтов, я говорю о хорошо организованной и безжалостной банде, которая шантажирует богатых, знаменитых и влиятельных и уже много лет остается безнаказанной… И я могу сообщить вам, что мисс Белинда Карлайл была одним из ее членов, более того, одним из ее основателей…»
«Боже мой!»
«Блант…»
«Простите, сэр».