Страница 5 из 67
Глава 4
«Хорошо, Блант, начните с самого начала», — спокойно приказал Кулло, откинувшись на спинку стула в тесном приемном зале, а его трое офицеров сгрудились вокруг него.
«Проблема в том, сэр, что я не слишком много помню», — извиняющимся тоном сказал Блант. «В голове у меня полная пустота».
«Ну и почему меня это не удивляет?» — прокомментировала Стефани презрительным протяжным тоном.
«Вы помните, как убили жертву?» — спросил Уоткинс.
«Я помню только, что пришла в себя в квартире и обнаружила, что стою над мертвым обнаженным телом, лежащим на кровати».
«Адрес многоквартирного дома, Блант?» — продолжил Уоткинс, пока Кулло с любопытством пристально смотрел на Бланта.
«17 Парадайз-Гарденс, Мейфэр, сэр», — ответил Блант, потирая затылок, отчего Кулло стал смотреть на него с еще большим любопытством.
«И вы не помните, как туда добрались, или даже что ехали туда?» — спросил Кулло.
«Нет, сэр. Ничего. Это было так, будто я просто проснулся и обнаружил себя стоящим над телом бедной Элизабет. Я знал, что я наделал. Я был дежурным офицером в этом полицейском участке на эту ночь, так что, господа и мисс, я знал, в чем заключался мой долг… Поэтому я арестовал самого себя».
«Что заставило вас подумать, что это была Элизабет, ваша бывшая жена?» — спросил Уоткинс.
«Но, сэр, я был женат на ней два года… Разве вы не думаете, что я бы ее узнал?» — возразил Блант, но почти сразу же выглядел сбитым с толку и причудливо почесал затылок. «Но теперь вы говорите, что это не она… Так что я не знаю, что сказать…»
«Вы фантазировали о ней, Блант?» — продолжил Уоткинс. «Если я правильно помню, во время дела о прикованных грудях в Швейцарии вы постоянно твердили о ней и о том, как не можете ее забыть…»
«А сможем ли мы сами когда-нибудь это забыть…» — пробормотала Стефани, протягивая руки и снова бросая вопросительный взгляд на свои ухоженные ногти.
«Если что, Блант, — сказал Кулло, — я бы заподозрил, что ты был одержим ею еще больше в последние дни и недели… Так ведь?»
«Да, так и есть, сэр, — медленно ответил Блант, с изумлением глядя на великого человека. — Вы читаете мои мысли, как открытую книгу, сэр».
«Да, как огромная иллюстрированная книга с очень небольшим количеством страниц, Крант», — добавила Стефани, подойдя к стулу и лениво опустив на него свою великолепную попку, отчего ее напряженные мышцы бедер слегка задрожали, когда она скрестила ноги.
И констебль Блант, и сержант Уоткинс выдохнули долгие вздохи, словно воздух, вырывающийся из проколотых шариков.
«Сэр, — сказал покрасневший Уоткинс, — раз мы, очевидно, начали расследование нового дела, можем ли мы хотя бы рассчитывать, что детектив-констебль Гордж наденет что-нибудь приличное?»
«Ну-ну, Уоткинс…»
«В любом случае, кто сказал, что мы занимаемся делом?» — резко перебила Стефани, фыркнув и хихикнув в сторону Уоткинса. «Бедный констебль Фрунт явно галлюцинирует по поводу Элизабет и, находясь в состоянии сексуальной депривации после развода, воображает Бог знает что… Он, наверное, совсем сошел с ума, сколько бы у него их ни было изначально… Я бы сказала, что он все это придумал. Самым милосердным было бы усыпить его».
«Мисс хочет пошутить».
«Констебль Гордж, — сказал разгневанный Уоткинс, не в силах отвести взгляд от великолепной груди Стефани, которая соблазнительно медленно поднималась и опускалась, когда она вдыхала и выдыхала в своей томной манере, — позвольте напомнить вам, что у нас есть труп, лежащий по адресу 17 Парадайс-Гарденс, Мейфэр, и…»
«Но это не Элизабет, сержант, — сердито прервала его Стефани. «Это мы уже установили совершенно…»
«Сэр, — в свою очередь перебил Уоткинс, — я не понимаю, зачем мы здесь задерживаемся, предаваясь пустой болтовне, когда нам следует мчаться в Мейфэр, чтобы попытаться опознать тело».
«Но, Уоткинс, — спокойно возразил великий человек, бросив почти сочувственный взгляд на своего подчиненного, — нет нужды туда спешить. Когда мы туда доберемся, мы обнаружим, что в комнате вообще нет тела».
Слова инспектора вызвали вздохи удивления, а также — в случае Стефани — дерзкий взгляд на Уоткинса, а в случае Уоткинса — выражение раздражения, омрачившее его бледное лицо. Блант же просто выглядел совершенно озадаченным.
«Видите ли, сержант, — сказала Стефани, расставив ноги и откинувшись на спинку стула с легким зевком, — я же говорила вам, что Крант все это придумал. Там никогда не было тела».
«Я не говорил, что там никогда не было тела, — ответил Кулло. — Я просто сказал, что, когда мы туда прибудем, тела там уже не будет».
По залу прокатился второй вздох удивления: на этот раз Стефани выглядела раздражённой, Уоткинс — самодовольно, а Блант по-прежнему был совершенно озадачен.
— Но что вы имеете в виду, сэр? — спросил он.
— Всё очень просто, Блант, — ответил великий человек. — Труп исчезнет.
— Боже мой!
«Боюсь, это может оказаться одним из самых загадочных дел, с которыми нам приходилось сталкиваться вместе», — прокомментировал Кулло, поочередно глядя на каждого члена своей команды.
Наступила тишина, каждый член знаменитого отдела по расследованию убийств инспектора Кулло на мгновение погрузился в свои мысли, набираясь сил перед предстоящими испытаниями и трудностями, готовясь морально и физически к тому, чтобы выполнить все, что попросит их великий наставник.
«Прежде чем мы отправимся в Мейфэр, Блант, не могли бы вы описать нам, что вы видели на кровати?»
«Ну, м-мерт-вое т-тело, сэр», — запнулся Блант, выглядя озадаченным.
«Да, конечно, Блант, но, например, что ты видел на лице?»
«Очень мало, сэр. Ее темные волосы были все растрепаны, сэр, и свисали на лицо, закрывая его большую часть».
«Конечно», — пробормотал Кулло, скорее про себя, чем в адрес остальных.
«Что же вы тогда смогли разглядеть?» — спросил Уоткинс.
«Она была обнажена, не так ли, Блант?»
«Да, мисс».
«Как лежало тело, Блант?» — спросил Кулло.
«Она лежала на боку, ноги подтянуты… Так что я видел, ну, ее обнаженное тело, грудь и… ну, вы понимаете, ее интимные места, так сказать…»
«Ее интимные места?» — повторила Стефани с презрительным хохотом. «Ну, папочка, совершенно очевидно, что у Дранта не было никаких оснований полагать, что это была Элизабет. Он просто предположил это».
«Почему же?» — спросил Уоткинс.