Страница 4 из 67
Глава 3
Троица детективов была удивлена, не найдя ни одного полицейского за стойкой регистрации небольшого полицейского участка в довольно захудалом лондонском пригороде. Им пришлось самим спуститься в камеры, и теперь они стояли в небольшом коридоре, где располагались четыре камеры участка, по две с каждой стороны.
«Все это немного загадочно, не так ли, папа?» — лениво пробормотала Стефани. «Немного напоминает «Мэри Селесту». Только не заброшенный корабль, а заброшенная...»
«Констебль Блант! Вы здесь, приятель?» — громко крикнул Кулло.
«Здесь, сэр!» — раздался голос из ближайшей камеры слева, сопровождаемый звуком скреба ног и тем, что опытные полицейские распознали как надевание полицейского шлема.
Сержант Уоткинс сдвинул решетку на двери камеры и заглянул внутрь, слегка отклонившись назад, чтобы пропустить Кулло и Стефани, которые толпились вокруг, пытаясь заглянуть внутрь. Когда Стефани прижалась к нему в своем нетерпении увидеть, что там, Уоткинс кашлянул, снова нервно заерзав.
— Что, черт возьми, происходит, Блант? — спросил Уоткинс.
— Точно так же, как я объяснил в своем сообщении инспектору Кулло, — сказал виновато выглядящий, полноватый Блант, стоя прямо, с опущенными вдоль тела руками и шлемом, плотно сидящим на голове. — Меня арестовали за убийство Элизабет, моей жены.
— Бывшей жены, констебль Глант, — поправила его строго смотрящая Стефани.
— Конечно, детектив-констебль Гордж, — печально пробормотал Блант, и из его пересохших губ вырвался рыдающий вздох.
— Почему полицейский участок пуст, Блант? — спросил Кулло.
— Это подстанция, сэр, которая работает только в определенные часы. Еще несколько часов назад здесь были дежурные.
«Где записи офицера, производившего арест, Уоткинс?» — нетерпеливо спросил Кулло. «Они должны быть на столе в приемной. Не могли бы вы их принести?»
«Они у меня здесь, сэр», — поспешно ответил Блант.
Он подошел к столу в углу своей крошечной, пустой камеры и взял большую книгу, похожую на бухгалтерскую. Он подошел к дверце камеры и с трудом просунул книгу через решетку.
Кулло быстро открыл ее и пробежал пальцами по последним строчкам, нацарапанным в ней.
Он вздрогнул, заставив Уоткинса и Стефани с любопытством и ожиданием посмотреть на него.
«Но что это значит, Блант?» — спросил Кулло. «Здесь написано… арестовавший офицер… констебль Блант…»
«Боже мой!» — воскликнул потрясенный детектив-констебль Гордж. «Вы хотите сказать, что в полиции есть еще один констебль Блант?»
— Брат или двоюродный брат, Блант? — спросил Уоткинс. — В этом дело?
— Нет, сэр, у меня нет брата, и ни один из моих двоюродных братьев…
— Может, сестра? — предположил Уоткинс. — Или…
— Блант, — резко и лаконично прервал его Кулло, — вы что, на самом деле арестовали самих себя?
«Да, сэр», — ответил Блант, выпрямившись по стойке смирно, вызвав удивление и насмешки со стороны Стефани и Уоткинса.
«Но почему, человек?» — спросил ошеломленный Уоткинс. «Почему вы арестовали самих себя?»
«Я счел это своим долгом, сэр. Я только что убил свою жену».
«Бывшую жену, Трант», — поправила Стефани.
«Да, мисс».
— Итак, Блант, — сказал Кулло, — раз ты сам заперся в камере, не мог бы ты теперь открыть дверь? И без того вся эта ситуация выглядит достаточно нелепо, а тут нам ещё приходится вести разговор через эту крошечную решетку.
— Не могу, сэр. Я выбросил ключ, как только запер дверь.
— Но почему, Блант?
«На случай, если я попытаюсь сбежать, сэр», — ответил серьезный Блант.
«Этот человек совершенно безумен!» — прошипела разгневанная Стефани. «Подумать только, что меня заставили прийти сюда из-за такой ерунды, и я упускаю возможность убедить его светлость купить мне какое-нибудь сверхценное украшение…»
«Давайте я все правильно пойму, Блант, — сказал Кулло. — Вы, без сомнения, были дежурным офицером в этом маленьком полицейском участке, и поэтому, когда убедились, что убили свою бывшую жену Элизабет, посчитали своим долгом арестовать себя и заключить себя под стражу здесь, в этом участке? Верно?»
«Да, сэр».
«Я всегда говорила, что этот человек совершенно сумасшедший», — сказала Стефани, откинув голову назад, так что несколько прядей ее золотистых волос упали на лицо Уоткинса, вызвав румянец на его щеках. «Заметьте, его решение запереться в камере и выбросить ключ — это первый признак здравомыслия, который я у него заметила».
«Очень остроумно, мисс», — сказал Блант, поморщившись от слов Стефани.
Уоткинс перешел на противоположную сторону коридора и наклонился у двери другой камеры.
«Вот она», — сказал он, сжимая ключ в руке, когда встал.
«Открой дверь, Уоткинс, и тогда мы все сможем вернуться в приемную и послушать рассказ Бланта».
«Сэр, я предпочел бы остаться здесь», — печально сказал Блант. «Жизнь не стоит того, чтобы жить, после того, что я сделал с моей бедной Элизабет. Я должен заплатить за свои преступления».
«Послушайте, Блант», — нетерпеливо сказала Стефани, — «Элизабет не умерла, я разговаривала с ней по телефону меньше часа назад».
«Слава Богу!» — воскликнул Блант, чуть не рухнув на пол, услышав эту новость.
Он укрепился на ногах, несколько раз с трудом сглотнув. Выражение его лица — беспрецедентное блаженство и ликование с блестящими глазами — делало его похожим на человека, обретшего спасение всего через час или два после катастрофического шока Армагеддона.
«Значит, тот труп, лежащий в квартире в Мейфэре, — это не Элизабет…» — пробормотал он.
«Какое облегчение!» — сказала Стефани с искренним вздохом.
«Спасибо, мисс, — сказал Блант, удивленно взглянув на нее. — Я ценю, что вы разделяете мое облегчение от того, что я не убил свою любимую жену».
«Бывшая жена, Блант», — бесстрастно сказала Стефани. «Нет, дело не в этом. Я просто вспомнила тот мимолетный ужас при мысли, что в полиции может быть еще один член вашей семьи. В конце концов, одного Бланта и так достаточно трагично, а тут еще придется мириться с двумя…»
«Мисс решила пошутить».
«Я бы не слишком радовался, Блант, — резко отрезала Стефани. — Тебе еще предстоит ответить на много вопросов».
«Да, Блант, — согласился Уоткинс. — Если труп не принадлежит Элизабет, то чьей же он? И, что еще важнее, если ты не убивал Элизабет, кого же ты убил?»