Страница 3 из 67
«Это верно лишь отчасти», — пробурчал Уоткинс. «Его записи о наших делах требуют проверки орфографии, грамматики и идиотских комментариев, прежде чем они будут готовы к публикации. Учитывая весь объем работы, который мне приходится выполнять, я с таким же успехом могу вернуться к тому, чтобы составлять их сам…»
«А где же констебль Грант, папочка?» — лениво спросила Стефани, зажигая сигарету и вдыхая дым с хрипом и хрипением в горле, что заставило Уоткинса слегка дернуться, словно у него зачесалось в заднице.
Она выпустила дым через едва приоткрытый рот. Ее слегка приоткрытые зубы и губы, а также вздох, вырвавшийся из них, придали ей хищный, животный вид, от которого Уоткинс, стоя перед ней, заерзал от явного дискомфорта.
«Он в небольшом полицейском участке в северных пригородах Лондона», — ровно произнес Кулло. «Мы поедем туда, чтобы увидеться с ним».
«И почему мы должны это делать, папочка?» — спросила разочарованно выглядящая Стефани. «Лорд Фотерингей обещал отвезти меня сегодня днем на шопинг в Вест-Энд».
Она рассмеялась, когда из уст Уоткинса вырвался презрительный шипящий звук.
«У него и «Мерседес», и тело, за которое можно умереть», — сказала она, хихикая над явной яростью Уоткинса. «Я надеялась сегодня протестировать и то, и другое».
«Вижу, у тебя по-прежнему нравы уличной кошки», — прорычал краснолицый Уоткинс, совершенно выйдя из себя.
«Чью коробку передач я хочу засунуть в первую, или даже в задний ход, сержант, не имеет к вам абсолютно никакого отношения», — довольно грубо и мстительно заметила Стефани, выдыхая струю клубящегося дыма в сторону Уоткинса.
«В ответ на твой вопрос, Стефани, — начал Кулло, глядя на своих подчиненных со странной смесью развлечения и смирения, — могу сообщить тебе, что констебль Блант не работает в упомянутом полицейском участке, а в данный момент находится в одной из его камер по подозрению в убийстве».
«Что?!» — воскликнул изумленный Уоткинс.
«И кого он якобы убил?» — лениво спросила Стефани, вытянув руки перед собой и рассматривая свои покрашенные в красный цвет ногти.
«Свою бывшую жену, Элизабет», — ответил Кулло.
«Элизабет?»
«Да. Элизабет. Вашу сводную сестру. Я получил сообщение от Бланта час или два назад».
Выражение лица Уоткинса мгновенно изменилось с крайне раздраженного на выражение глубокой озабоченности за Стефани. Его тело инстинктивно сделало полурывок вперед к ней, но он замер, заметив, что невозмутимая Стефани продолжает рассматривать свои красивые пальцы.
«Я давно ее не видела», — пояснила она, заметив беспокойство Уоткинса. «Не волнуйтесь. Я не собираюсь падать в обморок или вести себя как девчонка на ваших глазах, сержант. Не нужно напрягать свои мужественные мышцы, готовясь обнять меня для утешения. Я выживу».
«Но разве эта новость вас совсем не тронула?»
«Практически нет. Дело не в том, что мы с Элизабет когда-то были так близки».
Уоткинс уставился на нее с чем-то, похожим на отвращение.
«Но… но как вы можете так говорить? Вы что, такая бессердечная? У вас нет чувств?»
«Просто констатирую голые факты, сержант, — ответила Стефани деловым тоном, — хотя, если бы Элизабет умерла, я бы переживала за маму. Что бы она на это сказала?»
«Почему вы говорите гипотетически?» — спросил озадаченный Уоткинс, а на лице Кулло расцвела широчайшая улыбка.
«Потому что, — сказала Стефани, вставая с вызывающей походкой, изящно изгибая и вздрагивая своим великолепным телом, — и это, возможно, отчасти объясняет и даже оправдывает то, что ты называешь моим бездушным равнодушием к известию о смерти моей сводной сестры… хотя, правда, я не видела её в последнее время, но могу сообщить вам, что не более пяти минут назад я разговаривала с ней по мобильному телефону, обсуждая, какую сумму за золотые серьги я должна выжать из моего наполненного возбуждением лорда именно сегодня днем!»
«Что!» — воскликнул изумленный Уоткинс, нервно ерзая, поскольку он казался довольно раздраженным не только новостью Стефани, но и внушительным физическим присутствием ее вызывающе вздымающейся груди и дрожащей кожи ее бедер, когда она стояла перед ним, наслаждаясь своим откровением.
Серия фырканья и хихиканья, исходящая от Стефани, выдавала ее подозрение, что Уоткинс испытывал к ней столь же возбужденную реакцию, как и любой член аристократии, с которым она в данный момент играла.
— Итак, сержант, — сказала Стефани, глядя на Уоткинса с жестоким блеском в глазах, — какую бы чепуху ни несло в своем сообщении папе мой бывший сводный зять, могу вас заверить, что моя сводная сестра, безусловно, жива и здорова.
«Что ж, Уоткинс и Стефани, — сказал Кулло, потирая руки в явном восторге, — это обещает стать одним из самых увлекательных дел, с которыми я когда-либо сталкивался за свою долгую и блестящую карьеру. Давайте же! У нас нет ни минуты, чтобы терять».