Страница 33 из 67
«Я… я… я о-отрицаю это», — заикался Чандри, все больше и больше сдаваясь, пока Кулло стоял над ним, слегка наклонившись, как будто собирался его проглотить. Чандри казался близким к обмороку.
«Боже мой!» — воскликнул недоверчивый констебль Блант. «Так это вы все это время давали мне эти наркотики „Халло Джини“? Боже мой!»
«Я отрицаю это!» — настаивал Чандри, обильно потея и доставая из кармана брюк душистый платок.
«Кто из ваших пациентов заставил вас это сделать?» — спросил Уоткинс, также приближаясь к потрясенному Чандри.
«Это, должно быть, правда», — заметил Блант, облизывая зубы, пытаясь вспомнить конкретные детали. «Я действительно помню, что всякий раз, когда мистер Чандри делал мне укол, я всегда… ну… терял сознание, полагаю… и просыпался через некоторое время, когда работа над моими зубами была уже закончена… Он, должно быть, давал мне сильные дозы и… Бог знает, что он со мной делал, пока я был без сознания…»
«Без сомнения, Блант, либо сам, либо с помощью других, он усиливал вашу одержимость бывшей женой, говоря с вами о ней и предлагая Бог знает что…», — прокомментировал Кулло.
«Боже мой! Мне арестовать его, сэр?»
«Кто были ваши сообщники, Чандри?», — спросил Уоткинс.
«Я отрицаю! Я отрицаю! У вас нет доказательств!»
«И, без сомнения, Чандри, — продолжил Кулло той жестоко неумолимой манерой, которой так боятся злодеи по всей стране, — вы не гнушались использовать наркотики, которые позволяли вам и вашим сообщникам раскрывать самые сокровенные секреты богатых клиентов, приходивших в ваш кабинет, с явной целью впоследствии предаться гнусному преступлению шантажа. Что вы можете сказать в свое оправдание?»
«Я… я… У вас нет д-доказательств…» — заикался и запинался бедняга, превратившийся теперь в бормочущего развалину.
«Что это такое, сэр? Мы имеем дело с бандой шантажистов?» — спросил Уоткинс, бросив резкий взгляд на инспектора.
«Что ты знаешь, папа?» — добавила Стефани.
Кулло отмахнулся от их вопросов, отошел от Чандри и стал ходить по комнате.
Затем он, казалось, принял решение, развернулся и снова подошел к дрожащему Чандри.
«Кто из людей, собравшихся в этой комнате и ожидающих допроса, также является вашим пациентом, мистер Чандри?» — спросил Кулло гораздо мягче. «Ответьте мне честно, и все может пойти для вас легче…»
«Ну, конечно, многие из лучших людей общества приходят в мою клинику», — сказал Чандри, пристально глядя на Кулло и с облегчением ощущая, что ему предлагают передышку от жестокого допроса инспектора.
«Назовите некоторых», — приказал Кулло.
«Ну, великая голливудская актриса, мисс Дженис Батлер…»
«И тот великий актер боевиков, мистер Харрис Корд?» — подсказал Кулло.
«Да, я имею честь быть дежурным стоматологом, если вдруг понадобится, когда мистер Корд снимается в Англии».
Кулло решительно кивнул, словно его подозрения получили твердое подтверждение.
— Кто-нибудь еще? — спросила Стефани.
— Ну, лорд Фотерингей, конечно, — заметил Чандри.
— А-а! — торжествующе воскликнул Уоткинс.
— И что это значит? — презрительно отрезала Стефани. — Нам предстоит пережить еще один эпизод вашей детской ревности?
«Вовсе нет», — ответил Уоткинс вызывающе. «Я просто обращаю внимание на то, что может оказаться важным позже. Запишите имя лорда Фотерингея в свой блокнот, Блант!»
«Да, сэр», — сказал Блант, что-то набрасывая на бумагу.
«Вы выставляете себя в таком смешном свете!» — шипела Стефани.
«Еще кто-нибудь, Чандри?» — спросил Уоткинс, казалось, не обращая внимания на насмешки Стефани.
«Ну, мисс Тулуз, конечно…»
«Что!» — воскликнула Стефани. «Она член Клуба богатых и знаменитых?»
«Ну, Стефани, — вставил Кулло, — она, без сомнения, находится в близких отношениях со многими из них…»
«И еще вы, инспектор…» — сказала Чандри.
«Что?!» — воскликнул Блант. «Инспектор тоже в вашем стоматологическом списке?»
«И детектив-констебль Гордж…»
«Что?!» — воскликнул Уоткинс. «Я что, единственный в этой комнате, кто не является пациентом Чандри?»
«Боже мой!»
«Блант…»
«Простите, сэр…»
«Мистер Чандри, — поспешно сказал Кулло, — теперь вы можете вернуться в комнату к остальным».
«Но, сэр!» — запротестовал Уоткинс. «Мы должны допросить его дальше! Мы все еще не знаем, кто подставил его, чтобы он накачал бедного Бланта наркотиками. Я чувствую, что если мне разрешат допросить его еще на несколько минут, я…»
— Он будет отрицать свою причастность, Уоткинс, — сказал Кулло, провожая облегченного Чандри к двери. — У нас нет доказательств. Только подозрения.
«Стойте, сэр!» — воскликнул Блант, властно шагая к Кулло и Чандри.
Он остановился прямо у потрясенного Чандри и пристально уставился на него.
«Можете ли вы объяснить наличие синего пятна на вашей правой щеке?» — спросил Блант вызывающе, поочередно глядя на всех остальных, собравшихся поблизости. «Смотрите! Вот здесь!»
«О, — сказал Чандри, поглаживая щеку, — как вы, несомненно, знаете, у дам из моей части света принято рисовать цветные пятна на определенных частях лица, в основном на лбу или щеках, и, должно быть, часть макияжа моей жены попала мне на лицо, когда я помогал ей сегодня утром, я...»
«Верная история!» — пренебрежительно сказал Блант. «Мне его запереть, сэр?»
«На этом все!» — решительно сказал Кулло, выталкивая благодарного Чандри из комнаты.
«Но папа!»
«Сэр!»
«Я должен возразить, сэр!»
«Господа и Стефани, уверяю вас, что все прояснится в свое время».
«Я знала, что вы это скажете, сэр».
«Что я могу раскрыть, господа и Стефани, так это то, что мы, возможно, находимся на грани того, чтобы полностью разоблачить одну из самых смертоносных и грозных преступных банд, которые когда-либо занимались своим позорным ремеслом на улицах и среди жителей Лондона».
«Боже мой!»