Страница 30 из 67
«Итак, как видите, господа и Стефани, — резко продолжил Кулло, — какое бы подлое деяние ни замышлял здесь, в Виктория-Мэншнс, неизвестный человек или люди, мы можем быть абсолютно уверены, что и его раскрытие, и его предотвращение находятся в наших руках уже сегодня днем».
«Что вы имеете в виду, сэр?» — спросил Уоткинс.
«Ну, если замышляемое преступление не имеет никакого отношения к жильцам, имуществу или предметам в Виктория-Мэншнс, то оно, должно быть, имеет непосредственное отношение к восьми подозреваемым, которых мы собираемся допросить и которые прибудут сюда в ближайшее время».
«Вы имеете в виду, что преступление не имеет никакого отношения к Виктория-Мэншнс, — произнесла Стефани, — но имеет непосредственное отношение к восьми подозреваемым?»
«Не совсем, Стефани. Я бы скорее сказал, что преступление, которое собираются совершить здесь — или попытаться совершить здесь — имеет непосредственное отношение к восьми подозреваемым, находящимся в «Виктория Мэншнс». Хотя это не умаляет того факта, что преступник или преступники, планирующие совершить преступление, будут среди восьми подозреваемых, прибытия которых мы ожидаем, здесь есть тонкое различие».
«Боже мой!»
«Блант…»
«Простите, сэр».
«Итак, команда, я уверен, что мне не нужно особо подчеркивать вам, насколько важно быть бдительными, как только начнутся допросы. Подозревайте всех и всё. Будьте начеку: и на неожиданное, и на подозрительное, и на странное, и на непредвиденное».
«И на синюю краску», — добавил Блант.
«Вполне верно…»
«Сэр, — сказал Уоткинс, проверяя свой мобильный телефон, — восемь подозреваемых будут здесь через пятнадцать минут».
«Хорошая работа, Уоткинс, — сказал Кулло, кивая. — Чтобы проветрить мозги, я прогуляюсь на свежем воздухе. Когда я вернусь, игра начнется…»
Как только Кулло вышел, Уоткинс и Блант заметно расслабились, размяв мышцы и пошевелив конечностями.
Стефани, с другой стороны, оставалась неподвижной, представляя собой потрясающую картину красоты в белой блузке и черной мини-юбке. Она выглядела встревоженной и, скорее всего, довольно разгневанной.
Блант сделал движение к двери, но остановился, когда Стефани подняла руку.
«Стой, Карлик!» — воскликнула она. «Нам троим нужно поговорить».
Настойчивость в ее голосе и строгое выражение лица сразу подчеркнули серьезность ее слов. Уоткинс и Блант уставились на нее.
«Мне позвонить инспектору, мисс Констебл?» — спросил Блант.
«Нет!» — приказала суровой манерой Стефани. «Я хочу поговорить с вами о папе».
Ее два коллеги продолжали смотреть на нее с изумлением и — очарованные ее стройной, но впечатляюще красивой фигурой — с такой же сильной преданностью, уступающей лишь той, которую они испытывали к ее собственному отцу.
«Вы разве не видите ошибку?» — спросила она наконец, почти выплевывая слова.
«Пол, мисс?» — спросил Блант, глядя на ковровое покрытие.
«Не пол, идиот!» — почти крикнула Стефани. «Разве вы не видите несостоятельность в аргументации папы?»
Уоткинс продолжал смотреть на Стефани, очарованный как ее словами, так и ее потрясающей внешностью.
«Мы ждем вашего объяснения, детектив-констебль Гордж», — тихо произнес он.
«Ну, — сказала Стефани, резко вдыхая и явно нервничая, — если правда, что здесь, в Виктория-Мэншнс, собираются совершить преступление, и оно не имеет никакого конкретного отношения ни к Виктория-Мэншнс, ни к каким-либо предметам или артефактам внутри Виктория-Мэншнс, а связано исключительно с одним или несколькими из восьми подозреваемых, которые вот-вот прибудут, то…»
«Тогда?» — повторил Блант.
«Да?» — прошептал Уоткинс, впиваясь в каждое слово Стефани, в каждый ее вздох, каждое дрожание тела, каждый спазм конечностей и обнаженной кожи.
«Тогда это замышляемое преступление имеет непосредственное отношение к тому, кто организовал прибытие восьми подозреваемых сюда, в Виктория Мэншнс, именно сегодня днем…»
«Вы имеете в виду…?» — запнулся Блант.
«Да, сам инспектор Кулло», — медленно, но с мужественной решимостью сказала Стефани.
«Но что вы имеете в виду, мисс?» — с недоверием спросил Блант.
— Я хочу сказать, Слант, — сказала Стефани, сделав паузу, чтобы перевести дыхание, отчего её стройная грудь поднималась и опускалась с мучительной медлительностью, разрывающей сердца слушателей, — что именно мой отец подготовил почву для этого преступления, каким бы оно ни было. Без него оно бы не произошло.
— Но «Виктория Мэншнс» всегда фигурировала в этом расследовании, — настаивал обеспокоенный Уоткинс. «Был доклад…»
«Но именно папа привлек Виктория Мэншнс к делу. Он сообщил местной полиции, что здесь лежит труп. Он знал, что здесь жила Франсин Тулуз. Он указал на это место и сделал его важным элементом расследования. Без него мы бы и не слышали о Виктория Мэншнс, не говоря уже о том, чтобы стоять здесь и ждать, пока произойдет преступление».
«Но я все еще не понимаю, к чему вы клоните», — сказал Блант, почесав затылок. «Вы хотите сказать, что инспектор Кулло…»
«Да, я говорю, что, судя по доказательствам, кажется, папа играет центральную роль в этом деле… более того, что, возможно, он…»
«Может быть, он…?» — повторил Блант, когда Стефани запнулась, и слова застряли у нее в горле.
Уоткинс продолжал смотреть на нее, совершенно лишившись дара речи.
«На самом деле, насколько мы можем судить по доказательствам, — продолжила Стефани, — возможно, он сам окажется именно тем преступником, который планировал совершить преступление…»
«Боже мой!»