Страница 20 из 67
«Да, папа», — ответила Стефани, покачав головой, как будто пытаясь выйти из своего мгновенного оцепенения, и ее золотистые локоны рассыпались вокруг ее идеальных черт лица. «Просто сообщение от мамы, что она прилетит завтра. Она будет здесь всего на несколько дней. Очень короткий перерыв перед возвращением в Голливуд. Разве это не замечательно?»
Кулло не ответил, выглядя задумчивым.
Уоткинс, резко подняв глаза, бросил на него любопытный взгляд.
«Господа и мисс, — довольно неуверенно начал Блант, переглядывая с Кулло на Стефани, на Уоткинса и обратно, — мне записать в блокнот о завтрашнем возвращении мисс Дженис Батлер?»
«А зачем тебе это, Сламп?» — спросила раздраженная Стефани, нервно теребя свои великолепно загорелые бедра.
«Ну, мисс, — медленно произнес Блант, — инспектор велел делать записи, когда кто-то внезапно возвращается, связывается с нами или объявляет о своем прибытии. Конечно, я не подразумеваю…»
«Как ты смеешь!» — воскликнула разъяренная Стефани, выпрямившись в кресле. «Ты перегибаешь палку, констебль Чумп! Как ты смеешь намекать, что моя мать имеет какое-то отношение к расследуемому делу, я…»
«Нет, нет, Стефани, — прервал её Кулло, по-прежнему безучастно уставившись вперед, неподвижный и напоминающий робота. — Блант прав. Он лишь указывает на то, что я говорил вам всем».
«Но, папа, ты не можешь…»
«Я подозреваю всех и никого, — произнес великий человек с пугающе ровным тоном. — Никто не выше подозрения. Никто не осуждается без причины, и никто не исключается из расследования без причины. Вы знаете мои методы, господа и Стефани».
Стефани выглядела весьма озабоченной; на ее косметически выглаженном лице появилась морщинка, из-за чего проявились одна-две кремовые складки, а ее великолепно подтянутое тело на мгновение или два непривычно сгорбилось и поникло. Уоткинс был тронут ее беспокойством, его лицо смягчилось, и его давняя любовь к ней хлынула в его тело, словно вода из прорванной трубы, и он инстинктивно протянул к ней руку, положив ладонь ей на плечо.
Она, в ответ, инстинктивно подняла на него глаза с милой и благодарной улыбкой, взяла его руку и крепко сжала ее.
«Не волнуйся, Стефани. Все будет хорошо», — успокоил он ее. «Это всего лишь бессмысленная формальность. Пусть Блант запишет ее имя. Ничего страшного не случится».
Стефани мужественно кивнула, все еще держа руку Уоткинса, позволив ей опуститься на свое обнаженное бедро, заставив Уоткинса смотреть на нее с эмоцией, в которой было нечто большее, чем просто сочувственная нежность.
«Продолжай, Блант», — сказал он, бросив взгляд на яростно строчащего Бланта. «Запиши ее имя, когда наконец-то уловишь все последние остроты инспектора для потомков».
«Что инспектора, сэр?»
Любой возможный ответ Уоткинса был сорван вздохом, вырвавшимся из уст Кулло.
Его трое коллег устремили на него свои взоры.
Он по-прежнему был неподвижен, как скала, бесстрастен, не шевелясь, безучастно уставившись вперед.
— Это один из тех моментов мрачного отчаяния, которые бывают у инспектора? — спросил Блант. — Один из тех моментов, как у инспектора Шейлока Холмса, когда он в конце концов начинал играть на скрипке? Один из тех мрачных моментов отчаяния, которые время от времени посещают знаменитых людей с их блестящими умами?
— Да, да, ладно, Блант, — рассеянно пробормотал Уоткинс, с беспокойством глядя на своего великого наставника.
Стефани тоже была обеспокоена и также бросала тревожные взгляды в сторону Кулло.
Уоткинс почувствовал, что может позволить себе слегка сжать ее руку и незаметно погладить ее бедро.
— А инспектор никогда не учился играть на скрипке, сэр? — спросил Блант. — Или, может быть, на каком-нибудь другом музыкальном инструменте?
— Послушайте, Блант, я...
— Даже что-нибудь вроде губной гармошки или…
— Послушайте, Блант, вы становитесь еще более раздражающим, чем обычно, я…
— Все в порядке, господа и Стефани, — прервал их Кулло тоном, в котором прослеживались его обычные ритмы и интонации. — Не о чем беспокоиться. Просто запишите имя Дженис Батлер, Блант.
«Вы уверены, сэр?» — робко спросил Блант. «Я имею в виду, она же любовь всей вашей жизни, я...»
«Просто запиши, Блант!» — довольно злобно приказала Стефани, придя в себя и вырвавшись из объятий Уоткинса; ее облегчение от возвращения отца в мир живых было совершенно очевидно в том, как она вернулась к своему прежнему дерзкому и пренебрежительному поведению. «В любом случае, это ничего не значит».
«Очень хорошо, мисс. Мне начать новый блокнот?»
Любая раздраженная реакция на вопрос Бланта не вышла за рамки пары шипений, поскольку пронзительный свист, раздавшийся из мобильного телефона самого Бланта, заставил всех замолчать.
«Боже мой!» — воскликнул он. «Кто это может быть? Дайте посмотрю…»
Он возился со своим телефоном своими неуклюжими толстыми пальцами, заставляя Стефани и Уоткинса обмениваться раздраженными гримасами.
«Вот оно… Это сообщение от моего стоматолога, напоминающее мне о приёме на следующей неделе…»
«Хорошо», — сказал Уоткинс.
«Что ж, господа и Стефани», — сказал Кулло, снова свободно перемещаясь по комнате, — «ещё осталось несколько…»
«Включить его в список, сэр?»
«Кого, Бланта?» — спросил Кулло. «В какой список?»
«Моего дантиста, сэр. Включить его в список подозреваемых? Людей, которые дали о себе знать, сэр?»
«Боже мой!»
«Послушайте, Блант…»
«Пока что мы можем не включать его ни в какие списки, Блант», — спокойно заметил Кулло.
«И моя мать не является подозреваемой в этом деле, ты, идиот!»
«Очень хорошо, мисс».
В этот момент по комнате раздался еще один пронзительный свист, заставивший всех присутствующих на мгновение застыть, пока Стефани не начала снова просматривать свой телефон.
«Это просто моя маникюрша назначает мне следующий сеанс», — пояснила она.
«Маникюрша детектива-констебля Горджа назначает сеанс?» — повторил Уоткинс, бросив злобный взгляд на Бланта. «Может, еще одно имя добавить в твой список, Блант?»
«Очень остроумно, сэр».
Когда Стефани подняла глаза от телефона, из него раздался очередной пронзительный свист. Она снова щелкнула по нему.
«Опять ваша маникюрша?» — заметил Уоткинс.
«Вообще-то, это не моя маникюрша», — небрежно ответила Стефани, убирая телефон в сумочку от дизайнера, а затем проводя рукой по своим золотистым локонам.